Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин
Глядя на лидины слезы, мне захотелось свернуть ублюдкам шеи голыми руками.
— Позже с ними разберемся. Сейчас нужно выручать остальных, — сказал я, взглянув на клонящееся к закату солнце. — Днем соваться в деревню нельзя, а вот ночью…
— Да штош ты, в самом деле, всех немцев перебить хочешь⁈ — Евграф отнял от себя Лиду и шершавой рукой утер ей слезы.
— И перебью. Если вы мне поможете. Из деревни никто не должен выйти. Тогда другие придут нескоро.
— А толку-то? — со вздохом вопросил старик. — Этих перебьешь, другие придут… Наши-то нынче уже далеко… И вернутся ли?
— Да что ты, деда, такое говоришь! — воскликнул Глеб. — Красная армия всех сильней! Так Михайло Иваныч говорит! А отступает, потому что немцы подло ударили! Исподтишка!
Старик взглянул на внучка из подболобья, но ничего не ответил. За эти два дня старик ощутимо сдал. Еще бы, в его-то годы столько по лесам шастать.
Впрочем, как выяснилось, с годами я слегка ошибся. Тому же деду Лександру, было никакие не 90, а только под 70. Семену и Евграфу слегка за 40. Глебу — 16, а Лиде аж 19. Об этом они мне рассказали, пока мы шли через лес. Плохое питание и тяжелая деревенская работа быстро старили людей в этом мире.
На какое-то время в овражке воцарилась тишина. А потом Семен встал и подошел ко мне. Я, сидящий на корточках, был почти одного с ним роста.
— Поможем, Ратибор Велеславыч. Наших надо выручать, — и обернувшись к старику, слегка возвысил голос. — То не люди, то — звери! А зверей надо стрелять, Григорьич!
— Поможем, — кивнул Евграф.
А Глеб, так тот и вовсе запрыгал вокруг меня.
— Дядь Ратибор и меня, возьми и меня тоже! Я тоже хочу пойти немцев бить!
— А тебя не пущу! — вдруг возвысил голос старик. — Малой еще!
— А вот и не малой! Михайло Иваныч говорит, что комсомольцы в городе в добровольный отряд собрались, тоже немцев бить!
— Всем дело будет, — сказал я и под моим взглядом Глеб присел. — А теперь слушайте, как мы сделаем.
Ночь укрыла Беловодье темным пологом. Лишь около бывшей церкви (так называлось это большое красное здание в центре деревни), а теперь зернохранилища, горела одинокая керосиновая лампа. Большинство фрицев, выгнав жителей, расположились в стоящих рядом домах. Дома около площади были крепкие, как, горько усмехнувшись, сказал дед Лександр — «кулацкие». Выселенные жители разбрелись на ночлег по родственникам. У машин осталось от шестеро. Двое засели «на часы» на крыше церкви, остальные улеглись на деревянных платформах… на телегах. Еще трое обустроились на въезде в село, своеобразный блок-пост. Со знанием дела, довольно быстро отрыли и замаскировали окоп. Куда запропастился офицер и сопровождающие его гражданские — я не увидел, хотя, дважды запускал беспилотник на облет села. Должно быть, они решили заночевать в одном из больших домов.
План был прост. Нам было необходимо растащить эту плотную группу по разным концам села. Для этого Семен и Евграф отправился на северный конец — туда, где виднелись длинные продолговатые здания — колхозные коровники. Вначале я хотел их разделить и создать три точки напряжения (считая себя), но потом, пораскинув мозгами, пришел к выводу, что вряд ли немецкий командир такой глупый, что будет делить отряд натрое. Никогда нельзя считать противника глупее себя.
Дед Лександр, Лида и Глеб остались в овражке сторожить пленных. Старику выделили карабин, Глебу же я вручил отобранный у гауптмана пистолет. Парнишка был вне себя от счастья.
Ночь выдалась беззвездной. Темнота была практически абсолютной. Благодаря генным модификациям, кое-что я видел, селяне же знали окрестности села, как свои пять пальцев.
Модуль с беспилотниками я решил оставить в лагере, предварительно обругав себя последними словами. Не было никакого смысла тащить с собой весь модуль, программировать «штору» вручную было нельзя! Что и говорить — надо было чаще читать инструкции. В свое оправдание могу лишь сказать, что в последний раз я использовал ручной режим программирования беспилотников лет десять назад — еще в учебке. Тогда этот режим казался анахронизмом. Я поблагодарил Сварога — покровителя техники, и наших инженеров, которые не стали избавляться от такого анахронизма. Иначе, чтобы я сейчас делал?
— Активация М3!
Сгрудившиеся вокруг крестьяне дружно ахнули, когда темный шар взлетел с моей руки и завис в воздухе. В свете поставленной на минимальный свет керосиновой лампы, которую откуда-то притащил Глеб, он казался глазом неведомого чудовища, заглянувшего сквозь дыру в пространстве.
— Что это, Ратибор Велеславыч⁈ — тихонько спросил дед Лександр.
— Кое-что из моего мира. А теперь помолчите. Мне нужно его запрограммировать.
Вряд ли крестьяне знали, что такое «программировать», но почтительно затихли. Я же, покопавшись в памяти, принялся за дело.
— Задание: бой. Программа «Буки». Действия: держаться рядом со мной на расстоянии…
Мне потребовалось целых десять минут, чтобы запрограммировать дрон. К счастью, программировать достаточно было лишь один.
— Программа — старт!
Беспилотник тихонько заурчал и, облетев меня по дуге, завис в воздухе на расстоянии трех метров.
Я достал другой модуль и подбросил его в воздух.
— Активация М3! Копия Программы «Буки».
Через пару минут за моей спиной в воздухе висели три модуля поддержки.
Крестьяне глядел на меня, как на волшебника. Старик, правда, украдкой перекрестился. Должно быть, и в самом деле представлялся им всемогущим героем. Они верили, что я могу все.
Страшно было предать эту веру.
— Ну, все, я пошел. Семен и Евграф уже, скорее всего, на месте. Глаз с пленников не спускайте.
Глеб важно кивнул, и я скрылся в ночи.
Трое немцев, что обустроили блок-пост, находились за пригорчиком в наспех вырытом небольшом окопчике неполного профиля. Он был замаскирован срезанными кустами и со стороны дороги был практически не виден. Я уже полчаса лежал в тридцати метрах левее, практически у них в тылу. Полз медленно, замирая каждые несколько метров, и теперь немцы были, как на ладони. Один подносил ко рту изогнутую трубку