Дмитрий Шидловский - Самозванцы

Все же поездка на открытых санях петербургской зимой стала испытанием для людей, привыкших к автобусам и метро. Чигирев‑старший принялся растирать заиндевевший нос. Янек поглубже закутался в гимназическую шинель, поправил шерстяной шарф и с завистью посмотрел на Басова, одетого в толстую соболью шубу, и Крапивина, на котором красовалась меховая куртка. Ничего не поделаешь, одежда странников должна была соответствовать легенде.

Проскочив еще два моста через реки с гранитными набережными и несколько перекрестков, сани свернули налево и двинулись по Малой Морской улице. Вскоре они застыли перед сверкающим новогодним убранством зданием в стиле модерн. У входа красовалась табличка: «Астория». По левую руку от вышедших из саней путников располагалась огромная площадь с православным собором невероятной красоты. Его золотой купол ярко сиял на солнце.

– Что это? – спросил завороженный Янек.

– Исаакиевский собор, – пояснил Басов, степенно перекрестившись на сияющий в небе православный крест.

Янек обвел глазами площадь, и взгляд его задержался на стоявшем поблизости конном памятнике. Сила, экспрессия, державная мощь читались в скачущем на бронзовом коне неведомом всаднике.

– Кто это? – спросил Янек.

– Это памятник Николаю Первому, – вступил в разговор Чигирев‑старший.

У Янека в ярости сжались кулаки. Не было для него во всей истории Российской империи более ненавистного персонажа, чем этот царь – душитель польской свободы. Только образ Иосифа Сталина, человека, уничтожившего независимость воссозданного Польского государства, вызывал в нем большее отвращение.

– Пошли в гостиницу, что ли? – прогудел Крапивин, заботливо оглядывая компанию. – Морозец‑то знатный. Замерзли небось?

Швейцар при входе низко поклонился гостям. Выбежавшие на улицу носильщики бодро подхватили багаж вновь прибывших. В холле у стойки регистрации перед путешественниками предстал господин средних лет.

– Чем могу быть полезен? – осведомился он.

– Я Игорь Петрович Басов, – чуточку надменно сообщил Басов. – Для меня и моих спутников заказаны апартаменты.

– Так точно‑с, – легко поклонился господин, раскрывая лежавший на стойке журнал и заглядывая в него. – Две комнаты класса «люкс» вас ожидают. Изволите занять немедленно?

– Разумеется. И распорядитесь об обеде.

– Прикажете подать в номер?

– Да, и побыстрее.

– Меню вам принесут в номер. Не желаете ли чего с дороги, пока заказ приготовят? Есть великолепная астраханская осетрина. Только поутру привезли.

– Распорядитесь. И водки на всех. Пусть доставят свежие газеты и репертуар императорских театров.

– Слушаюсь‑с, – низко склонился распорядитель.

При виде апартаментов у Янека перехватило дыхание: он сроду не видел такой роскоши. Вышколенная прислуга в мгновение ока доставила багаж и принесла все заказанное. Небрежно скинув на обитый шелком диван соболью шубу и шапку, Басов сменил валенки на лакированные туфли, подошел к стоявшему посреди комнаты столу, на котором уже помещались два полуштофа водки и тарелки с тонко нарезанной осетриной, наполнил рюмки и произнес:

– Ну что же, с прибытием вас, господа, – и, быстро выпив, крякнул от удовольствия.

Янек даже сморгнул, до того разительно отличались манеры Басова от привычных. Еще два дня назад перед ним был лощеный европеец, неизменно вежливый, педантичный, чуточку надменный, а теперь – ни дать ни взять разбитной русский купец.

Крапивин тоже подошел к столу, одним махом опрокинул в себя рюмку, прикрылся рукавом и выдохнул:

– Хорошо пошла. Ядреная водочка.

Чигирев сел за стол, поднял свою рюмку и провозгласил:

– За успех нашего дела.

– Ты лучше пей, – усмехнулся Басов, уплетая кусок осетрины. – Промерз же весь насквозь. О делах после поговорим.

Янек нерешительно подошел к столу.

– Давай, герой, причастись, – ободрил его Крапивин. – Оно и для здоровья полезно.

Янек присел на краешек стула, нерешительно поднес ко рту рюмку и выпил. Яростный пожар тут же охватил всю его гортань. Он поперхнулся и закашлялся. Мужчины весело рассмеялись. Крапивин похлопал мальчика по спине:

– С крещением, парень.

– Закуси, – сочувственно посоветовал Басов, разливая всем по второй.

– Игорь, ты здесь часто бываешь? – после небольшой паузы спросил Чигирев.

– Нередко.

– Я, однако же, полагал, что у тебя здесь квартира.

– Зачем? – Басов искренне удивился. – В гостинице очень недурное обслуживание. А постоянного жилья я и в Варшаве не покупал. Та квартира, где мы были, – съемная.

– Только не говори, что тебе денег не хватает, – усмехнулся Чигирев.

– Не буду, – пообещал Басов. – Это принцип. Такие люди, как мы, не могут позволить себе роскошь осесть на одном месте.

– Военные – это понятно, – заметил Крапивин. – Но тебе‑то что мешает? Ты вроде в политику и войну зарекался влезать.

– Не что, а кто мешает, – буркнул Басов. – Я сам себе не даю. Когда хочешь свободы, не можешь себе позволить привязываться ни к чему.

Он поднял рюмку:

– За то, чтобы каждый из нас добился того, о чем мечтает… либо вовремя сумел остановиться.

Произнеся этот своеобразный тост, он лихо осушил рюмку.

– Эк, завернул, – усмехнулся Крапивин, поднимая свою.

Сглотнув кусок нежнейшей осетрины, Янек потянулся к своей рюмке, но его руку перехватил отец:

– Не хватит ли тебе, друг мой?

– А я и вообще уйти могу, – обиженно отозвался парень.

– Не обижайся, Янек, – ободрил его Басов. – Надо же твоему отцу почувствовать себя родителем. Хотя в чем‑то он прав.

Торжествующий Янек поднял рюмку и, громко выдохнув, опорожнил ее, еле удержавшись, чтобы снова не закашляться. Недовольно фыркнув, Чигирев‑старший тоже выпил и сказал:

– Ну, так что мы будем делать?

– Что делать? – переспросил Басов. Он встал из‑за стола и развернул одну из лежавших на журнальном столике газет. – Положим, в Мариинском сегодня дают «Аиду». Дирижер Эдуард Францович Направник. Грех не послушать.

– Да я не про то, – разочарованно протянул Чигирев, – И я не про то, – ответил Басов. – В разведке есть такой термин: «легализация». Вадим знает. Надо освоиться в новой обстановке, завести знакомства, а уж потом начать действовать. Дней десять вживаетесь в образ. Гуляете, общаетесь с людьми. Я вас познакомлю кое с кем. Потом я уеду… и делайте что хотите.

– Однако, Игорь, я бы хотел снова поговорить об участии в грядущих событиях, – заметил Чигирев. – Я знаю твою позицию о невмешательстве в историю. Но подумай, сколько смертей можно предотвратить. Подумай, как мы можем повлиять на будущее всей планеты на столетия вперед.