Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

По столу прошел одобрительный шепоток. Батурин, сидевший напротив меня, едва заметно расслабил плечи. Пока его голова была в безопасности.

Заварзин потушил папиросу, аккуратно раздавив ее в пепельнице, и сцепил пальцы в замок.

— То, что они ковыряют правильную землю в правильных местах — это хорошо, — произнес полковник. — Но есть новая вводная. Глава делегации через официальные каналы МИДа запросил расширенную культурную программу в столице Урала.

В кабинете повисла настороженная тишина. Свердловск — город, полностью закрытый для иностранцев. Привезти туда делегацию такого калибра, да еще и с кадровым разведчиком США в составе — это не просто головная боль для Комитета. Это беспрецедентный риск.

— Сидеть в санатории им наскучило, — продолжил Заварзин, открывая тонкую папку. — Они хотят посмотреть «настоящий Урал». МИД и Лубянка дали добро. Планируется свозить их на пару дней в Свердловск.

По столу прошел глухой, нервный ропот. Город официально закрыт для посещения иностранными гражданами.

— Отставить панику, — жестко прервал Заварзин. — Решение политическое. Программа должна быть масштабной и показать мощь мирного атома и промышленности. Граница Европа — Азия — это обязательный пункт для галочки. Далее: Уральский геологический музей, посещение гражданского сектора Уралмашзавода по вычищенному маршруту, вечером — Оперный театр, дают «Лебединое озеро». Плюс официальный ужин в ресторане «Космос» с горисполкомом.

Я слушал этот перечень, и Череп мгновенно перешел в режим просчета угроз.

Свердловск — это город-миллионник. Одно дело — пасти иностранцев в лесу, на периметре санатория, где каждая белка имеет звание прапорщика. И совершенно другое — вывезти их в бурлящий мегаполис. Геологический музей с его лабиринтами залов, темный зрительный зал Оперного театра, толпы людей на проспекте Ленина, суета в ресторане. Для такого человека, как Питер Романчук — это идеальная, заботливо подготовленная нами же сцена. Именно там, в толпе или в полумраке театральных кулуаров, он сделает свой ход. Он оторвется от «топтунов». Обязательно оторвется.

— На этом все, товарищи офицеры, — подытожил Заварзин, обводя нас взглядом. — Батурин, готовите развернутый промежуточный отчет на Лубянку. Свободны.

Когда мы вышли в гулкий коридор, Батурин коротко кивнул мне на свою дверь.

— Ланцев. Зайди.

Его кабинет встретил меня привычным запахом табака и нервозности. Батурин скинул пиджак на спинку стула, оставшись в рубашке, подошел к сейфу и достал графин с водой. Налил себе полный стакан, выпил залпом. Было видно, что доклад Заварзина его не успокоил.

— Что по «Кедру-14»? — бросил он, не садясь. — Коротко и по существу.

— Территория законсервирована и надежно охраняется силами сводной роты ВВ, — так же сухо, по-уставному доложил я. — Инцидент с патрулем локализован, бойцы в госпитале. Научная группа Громова анализирует пробы. Никто из посторонних об аномалии не знает.

— Делегаты?

— Интереса к сектору «Кедра» не проявляют. Маршруты их перемещений пролегают в двадцати километрах западнее.

Батурин сел за стол, массируя виски.

— А этот… американец? Из военной разведки? Романчук.

— Пока никак себя не показал, — я выдержал паузу, позволив тишине повиснуть в кабинете. — Но, товарищ подполковник, еще не вечер.

Батурин поднял на меня взгляд.

— К чему ты клонишь, Ланцев?

— К тому, что пасти его из кустов — ошибка. В Свердловске, на этой культурной программе, он уйдет от наружного наблюдения. Театр, музей, толпа. У него спецподготовка, он сбросит хвост за три минуты, и мы даже не поймем, куда он делся и с кем встречался.

— И что ты предлагаешь? Привязать его наручниками к батарее? — огрызнулся Батурин. — У нас дипломатический протокол!

— Предлагаю держать его на расстоянии вытянутой руки. Точнее, я уже держу.

Я сделал шаг к его столу и произнес слова, которые сейчас взорвут этот кабинет:

— Вчера я вступил с Романчуком в прямой личный контакт. Сначала на спортивной площадке, затем мы провели спарринг на ковре в спортзале. А на завтра у нас запланирован совместный ужин.

Стакан в руке Батурина дрогнул, вода плеснула на зеленое сукно стола. Лицо подполковника на мгновение окаменело, а затем пошло красными пятнами. Карьерист в нем столкнулся с первобытным, чиновничьим страхом.

— Ты… что ты сделал? — его голос сорвался на хриплый шепот, словно он боялся, что нас услышат даже сквозь дубовые двери.

— Установил контакт, — невозмутимо ответил я.

— Без санкции⁈ Без утвержденного плана разработки⁈ — Батурин вскочил, грохнув кулаком по столу. — Ты в своем уме, Ланцев⁈ Ты вошел в контакт с кадровым офицером РУМО США!

Он поднялся, упершись пудовыми кулаками в столешницу, словно готовый раздавить меня на месте.

— Успокойтесь, Анатолий Сергеевич, — мой голос прозвучал намеренно холодно, как ледяной душ. — Я преподнес это как случайное стечение обстоятельств. Мы вместе тренировались на турниках. Завтра мы договорились вместе поужинать.

Если бы я сейчас достал гранату и выдернул чеку, реакция Батурина была бы более спокойной. Он смотрел на меня расширенными глазами, в которых читалась абсолютная паника аппаратчика, чью отлаженную бумажную реальность только что взорвали динамитом оперативной инициативы.

— С американским шпионом… — пробормотал он. — Пиши рапорт. Немедленно. Поминутно. Всё, что ты ему сказал, всё, что он ответил. Я пущу это по инстанциям, чтобы прикрыть свою задницу от твоего самоуправства! Тебя отстранят сегодня же!

— Рапорт будет на вашем столе через час, — я остался стоять ровно, невозмутимо выдерживая его взгляд. — Но прежде чем отстранять меня, Анатолий Сергеевич, доложите Зуеву. Инициатива исходила от меня, ответственность полностью моя. Но Москва эту комбинацию оценит.

Батурин решительно придвинул к себе желтый аппарат без диска номеронабирателя. ВЧ-связь. Прямой канал на Лубянку.

— Подполковник Батурин, — сухо бросил он в трубку. — Соедините с полковником Зуевым. Срочно.

Потянулись долгие минуты ожидания. В кабинете было слышно только тиканье настенных часов. Батурин нервно барабанил пальцами по столу, я стоял у окна, скрестив руки на груди, глядя на серый, промокший внутренний двор Управления.

Наконец, в трубке раздался щелчок. Батурин вытянулся в кресле, словно невидимый московский куратор стоял прямо перед ним.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Докладывает Батурин. У нас внештатная ситуация по Романчуку.

Дальше последовал сжатый, сухой доклад. Батурин не стал меня выгораживать, он вывалил всё как есть: случайный контакт на спортплощадке, договоренность о спарринге и завтрашней выпивке. Подполковник говорил так, чтобы в случае чего вся вина пала на зарвавшегося оперативника Ланцева.