Евгений Белаш - Война за империю
Если же посмотреть с позиции его основного промысла, то и здесь все обстояло в высшей степени неплохо. Настолько неплохо, что Шейн не на шутку беспокоился. Опыт, свой и чужой подсказывали, что не стоит искушать судьбу сверх меры. Поэтому, несмотря на природную выдержку и развитое годами терпение Питер считал дни до возвращения на родину. Дней оставалось ровно пять. Единственное, что ему так и не удалось, это наладить отношения с ирландцами, но Отшельник предупредил, что это дело небыстрое, как раз для следующего визита на берега 'Туманного Альбиона'.
Да, старина, задал ты мне загадок, подумал Шейн. От того, что в Америке в отношении Ирландии считалось ясным и понятным, здесь не осталось и следа.
Сзади чуть скрипнула половица, Шейн скосил глаза. Да, время ланча, следивший за домом старый слуга шествовал на кухню. На его породистом лице не дрогнул ни один мускул, но в осанке и наклоне головы Шейн прочитал такое безграничное презрение, какое может выразить без единого слова только профессиональный слуга, потомок длиннейшей плеяды, впитавший тонкости ремесла с молоком матери. Следует признать, самокритично подумал Шейн, что основания для такого отношения у старика были.
Чужое внимание, легкое, почти невесомое как перышко из подушки, и такое же неприятное, он ощутил десять дней назад. Питер не мог сказать ничего конкретного, он даже не мог по — настоящему отследить и раскрыть возможное наблюдение — слишком рискованно было подвергать малейшему подозрению свою легенду. Вероятнее всего наблюдения вообще не было, и с Шейном играли злую шутку усталость и непроходящее нервное напряжение последних недель. Но он решил не рисковать.
Шейну вспомнился давний разговор с Ирландцем, старым подпольщиком, подлинным Маэстро тайной войны. Матерый волк, прошедший огонь и воду, мастер политических убийств, некоторое время натаскивал в Штатах молодых специалистов разведки и прикладного терроризма. Отличительной чертой Ирландца было то, что он не давал советов. Но как‑то в разговоре заметил — вы, молодые, стремитесь доказать миру свою значимость, играете на публику, от чего страдает дело. Настоящий же профессионал действует ровно и без публичности до последнего мгновения задания. Никогда не ждите награды и признания, думайте только о цели, а не о том, как будете выглядеть, избегайте верных примет, растворяйтесь в толпе и тогда никакая разведка вас не достанет. Вот так. Постоянный контроль. Вы должны даже пить то и ровно в тех количествах, что и ваши 'подопечные', курить то же, что и они.
Но иногда, заметил затем старик, приходится нарушать и эти простые принципы. Главное угадать, когда пришло время сыграть против правил.
Шейн вспомнил этот совет, который запомнил еще полтора десятилетия назад. И теперь решил, что пришло время сыграть против всех правил. Следующую неделю он почти не спал, работая по двадцать и более часов в сутки, дни напролет рыскал по всей южной Британии в поисках новых контрактов. Этот марафон был вознагражден несколькими очень успешными договорами и неплохой прибылью в будущем. Заключив последний, собрав неплохие авансы, Шейн снял этот дом со всей обстановкой. Хозяин владел еще двумя подобными, которые в мирное время приносили отличный доход, но в военное время желающих оплатить бесполезную и дорогую роскошь было мало. Поэтому, кривясь и всем видом выражая неудовольствие, он все же впустил шумного и беспокойного американца за совсем смешные по мирному времени деньги
Вселившись и подождав, пока хозяин уедет, Шейн устроил настоящий, но тщательно контролируемый загул с приглашением первых попавшихся забулдыг, пьянством, битьем посуды, небольшой потасовкой и даже оргией с веселыми девицами, слетевшихся на шелест банкнот, несмотря на местные 'комитеты морали'. Обычно в подобных случаях Питер не столько пил, сколько полоскал рот алкоголем, щедро проливая его же себе на пиджак, но теперь пришлось потреблять наравне с новыми 'друзьями' и тоскливым терпением ждать, когда же не в меру тактичные соседи вызовут полицию.
Теперь, отработав на все сто репутацию наглого и невоспитанного хама — янки с карманами набитыми деньгами, нажитыми на слезах английских сирот и вдов, он с чувством хорошо исполненного долга отпаивался крепким кофе и ожидал позорного выселения. Шейн жизнерадостно представлял недоумение незримых наблюдателей, чьи подозрения так оригинально развеял — ни один настоящий и вменяемый разведчик никогда не позволил бы себе и тени подобного поведения.
Слушая презрительный звон посуды, доносящийся из кухни, он отпил еще глоток пахучего напитка и взглянул на портрет хозяина дома. Его старший сын недавно вступил в ряды вооруженных сил британской империи. Колоритный мужчина, подумал Шейн. Как будто сошел с картин изображающих средневековых британских лордов. Даже интересно, где сейчас сын. Пехота, флот, военно — воздушные силы? Впрочем, неважно.
Чашка кофе источала приятнейший аромат. Отложив сигару, Шейн сделал еще один маленький глоток. Напиток обжигал, оставляя приятный горьковатый вкус. Нужно бросать курить.
Что у нас пишут в газетах?.. Шейн развернул хрустящее полотно утреннего выпуска, попутно автоматически отметив ухудшившееся качество бумаги и скверную типографскую краску, оставлявшую пятна на пальцах — приметы военной экономии. Против воли улыбнулся, вспомнив, с каким видом слуга положил рядом с его креслом газету. Было видно, что больше всего ему хочется бросить, даже швырнуть ее в лицо американцу, но он лишь чопорно положил стопку листов на пол. Вне пределов досягаемости квартиранта, чтобы тому пришлось вставать специально.
Первая страница открывалась большой фотографией с изображением молодого улыбающегося пилота. За его спиной можно было разглядеть какие‑то приземистые строения, наверное, аэродром и хвостовую часть самолета. 'Спитфайр'? Похоже.
Никогда не интересовался авиацией, подумал Шейн, но здесь поневоле станешь знатоком. И кто этот славный малый? Ага, канадец. Занесла нелегкая. Кого только не встретишь сегодня на берегах Британии. Канадцы, южноафриканцы, родезийцы, австралийцы, новозеландцы, приехавшие страшно подумать, с другого конца света. И зачем? Умирать за имперскую идею? Шейн усмехнулся. То, что сходная идея двигает им самим, он не задумывался. Канадец пусть бьется с немцами. А американец сделает на этой войне деньги.
Как оказалось из статьи, воевал Берлинг, так звали пилота, хорошо. Под фотографией описывался воздушный бой, в котором он сбил два 'люссера'. Берлинг, Берлинг… Да, так это один из тех двух пилотов, с которыми он познакомился в дороге, вспомнилось вдруг. Правда, он и видел канадца от силы раза два, в основном общаясь с австралийцем из 'Арсенала'. Надо сделать пометку в памяти, возможно, будет повод и необходимость обновить знакомство. Никогда не знаешь, чего и каких друзей потребует дело завтра. Или послезавтра.