Оторва. Книга 11 - Ортензия

— Ну что ты замер, Толик? Доставай из наших загашников водочку, колбаску. Подсуетись, — подсказал Николай оглядываясь.

Марат поднялся, потянул с полки пару бутылок с этикеткой «Буратино», пакет из-под сахара, в котором оказались яйца, и батон, напомнив мне многодетного капитана Мамочкина. Зинаида достала из-под стола тоже пару пакетов из-под сахара, тарелку и выложила на неё обжаренную курочку, которую принялась тут же разрывать прямо руками.

Пакеты из-под сахара заинтересовали меня только по одной причине. В шкафу у Бурундуковых на кухне целый пенал был завален ими, понять не могла зачем. Только сейчас догнало: с целлофановыми пакетами в стране была напряжёнка, вот народ и придумывал лайфхаки из всего, что под руку попадалось.

Студентка Катюша выложила на стол газету с сочниками. Я их ела не однажды, очень вкусные пироженки, но таких не встречала ни разу — раза в три больше обычного размера.

Вояки достали салями — вот почему-то сразу так и подумала, помидоры, огурцы и буханку серого хлеба. Сыпанули сбоку на газету соль. Открыли две прибалтийские консервы с рыбкой и принялись нарезать бутерброды.

Запах по вагону пошёл невероятный: смесь пота, креозота, который врывался через открытое окно, и самых разнообразных продуктов.

Пока Николай сервировал стол, Анатолий поставил с краю четыре рюмки, на которых было выгравировано одно слово: «Паша».

Захотелось спросить, почему «Паша» и почему на всех, а заодно поинтересоваться, кого решили обделить крепким напитком. Не меня ведь. Я как раз собиралась тяпнуть пару рюмок, тем более под такую славную закуску.

Николай взял в руки бутылку беленькой, на которой наискосок было написано: «Горилка». На русском языке, что особенно удивило. Сорвал за хлястик крышку, и по купе мгновенно распространился ещё один запах. Мать же вашу! Ну есть же хорошая водка, должна быть, коньячок.

До поездки на олимпиаду мне не был знаком этот запах. Я его только пару часов назад впервые и унюхала. Разило от трёх хулиганов за версту. Пришло на ум, что это нечто самопальное, смешанное со свинячим навозом, потому как считала, что подобная дрянь в магазинах не может продаваться и уж тем более советский человек не будет заливать её в рот, учитывая, что полно хорошей продукции. Ошиблась. Но ладно хулиганы, от майоров я такой подставы точно не ожидала, а ещё подумала, увидев салями, что коньячок тоже будет знатным.

Учитывая, что Марат поставил на стол два гранёных стакана и выудил бутылку вина, несложно было догадаться, что беленькую будут пить вояки и Зинаида, а стало быть, четвёртую рюмку приготовили для героя, то бишь для меня. Поэтому, унюхав запах, я поспешно перевернула одну рюмку вверх дном.

Николай озабоченно посмотрел на сие действие и спросил:

— А что так? Почему бы не расслабиться в хорошей интеллигентной компании после трудового рабочего дня? Мы сами только по рюмашке и собирались, чисто для аппетита.

Расслабиться? Это что он имел в виду?

Понадеялась, что ничего зазорного и слово означает именно то, что означает, а не приключения в придачу.

Хотела сказать, что крепкого не пью, но потом пришло в голову: а вдруг, если от водочки отказаться, то у них всё же коньячок найдётся?

— Беленькую не употребляю. Категорически.

— Понятно. Не настаиваю. Есть хорошее белое вино. Марат, подсуетись, — и Николай перевернул мою рюмку.

«Утренняя роса» — хорошее белое вино? Да это же кислятина, а я не пару часов назад оказалась в СССР в чужом теле, чтобы мне было совершенно всё равно, какое пойло заливать в горло, да ещё и без сгущёнки.

Я снова перевернула рюмку и, чтобы прекратить дальнейшие поползновения, сказала:

— Вы меня, конечно, извините, но в моём юном возрасте любой алкоголь вреден для здоровья, так что нет. Не употребляю.

— В юном возрасте? — переспросил Николай. — Простите мне мою бестактность, а что вы имеете в виду под юным возрастом? Мы ведь просто хотим чокнуться рюмками с Героем Советского Союза, раз уж удосужились оказаться с ним не просто в одном поезде, а в одном купе. К тому же с таким очаровательным героем.

А ведь он точно клинья подбивать начал ко мне, не обращая внимания на разницу в возрасте, и, вероятно, решил, что я уже совершеннолетняя и у него благодаря звёздочке майора имеются все шансы. Обормот.

— Мне пятнадцать, — ответила я.

Брови у Николая поднялись, опустились и снова поднялись, выдав мозговой штурм.

— Что пятнадцать? — спросил он, продолжая шевелить бровями в разные стороны.

— Лет, — сказала я и повторила, чтобы было более понятно: — Пятнадцать лет. Я тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения, и шестнадцать исполнится только в августе.

Николай, так и не налив ни в одну рюмку ничего, сел на полку, и его брови окончательно встали вертикально.

— А что? — спросила я. — Выгляжу старше своего возраста? А мне, наоборот, говорят, что больше четырнадцати дать нельзя.

— А, — спохватился Николай, — ну тогда, конечно, не нужно ничего пить. Кроме «Буратино». Ты хоть покушай, а то когда ужинала — поди, давно.

Заботу проявил! А то я не заметила, какое у него по лицу пробежало разочарование.

Как раз не ужинала, так что бутерброды с колбаской и сочники — это с удовольствием. А вообще, на будущее нужно будет зайти в магазин и приобрести хорошую бутылку коньяка, вот для такого случая. Не всегда хочется употребить, но вот как сегодня накатило, так с удовольствием бы. Если бы.

Николай разлил в три рюмки горькую отраву, и они впятером чокнулись.

Зинаида же, ухмыльнувшись, сказала:

— По пашеньке за Героя Советского Союза! — и опрокинула содержимое в рот, даже не поморщившись.

— За героя! — подхватили остальные участники застолья.

Прикольно, «по пашеньке». Стало понятно, почему на рюмках имя Паша.

Девчонка, отправив в рот полстакана вина, скукожилась так, что даже у меня во рту кисло стало. И оно ей нужно?

Отставив стакан, она полезла в сумочку и выудила оттуда пачку тоненьких импортных сигарет, достала одну и, поднявшись, двинулась по проходу. Следом за ней устремился летун со своей пачкой «Казбека».

Понадеялась, что Катенька не будет с ним целоваться. После такой водки и папиросы майор точно будет дышать адской смесью.

Вернулась Катенька взъерошенная и смущённая, но на край не села, чтобы быть в доступной близости к Анатолию, вдруг он захочет её за ручку подержать? Протиснулась мимо Марата поближе