Музыкант - Игорь Валериев
* * *
— Лиза, возьми, прочитай. Это Миша написал, — Людмила Рудакова передала своей подруге тетрадь, в которой её сын писал, как оказывается роман.
В субботу она дозвонилась в школу и попросила Лизу прийти в гости, так как сын планировал в воскресенье съездить в Дом пионеров, чтобы записаться в кружок аккордеонистов, что было очередной, пускай и уже озвученной им сногсшибательной новостью. Вот пока его не будет дома, и хотела Людмила узнать мнение своей подруги по поводу писательства сына.
Ей то, что написал Михаил, очень понравилось, как и её отцу. Тот тоже заметил, что стиль написания внуком очень похож на стиль Юрия Бондарева. Она также читала его романы, а не только смотрела фильмы «Горячий снег» и «Батальоны просят огня». Но больше Мишкины записи были схожи со стилем романа Владимира Карпова «Взять живым!».
И сейчас она смотрела на подругу, которая с интересом читала то, что написал её сын. Они сидели за накрытым столом на кухне, Гера смотрел «Служу Советскому Союзу» и ждал, когда подруги разберутся с набросками очерка или романа сына. Свою точку зрения он им уже озвучил, сказав, что ему всё понравилось.
— Люда, это точно Миша написал, ты меня не разыгрываешь? — Пусторукова вопросительно посмотрела в глаза своей подруги и матери её ученика.
— Да, Лиза, это он написал. И я очень удивлена его стилем, очень похожим на то, как пишет Бондарев и Карпов. Мой отец сказал, что он не понимает, как мальчишка, который не был на войне, так мог написать. И я с ним полностью согласна. А ты, кстати, отметила для себя два четверостишья песни?
— Я, Люда, не помню такой песни и даже не могу представить, как она звучит.
— Её тоже Мишка написал. Вот почитай, я его попросила отдельно записать. И эту песню тоже, — Рудакова передала классному руководителю сына два листка. — Он их назвал «Конь» и «Там за туманами».
Пусторукова удивлённо посмотрела на подругу, а потом взяла листки в руки.
— Очень неплохо, особенно «Конь», только зачем столько повторов строк? Впрочем, возможно, в песне это звучит нормально.
— Нормально, Лиза, ещё как нормально. Отец сказал, что это настоящая казачья песня. Сейчас я тебе её исполню, может немного не так, как поёт Мишка, но как уж запомнила и напевала про себя.
Рудакова взяла в руки листок, где были записана слова песни «Конь» и запела своим высоким и звучным голосом:
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём…
Когда Рудакова закончила петь, раздались аплодисменты. Это её муж стоял в дверях кухни и хлопал в ладоши.
— Люси´, в твоём исполнении песня звучит очень здорово, напрасно ты говорила, что её должен петь Кубанский казачий хор или ансамбль имени Александрова…
— Ребята, скажите, что вы меня разыгрываете, — прервала Рудакова Пусторукова. — Не может, тринадцатилетний ребенок такую песню написать. И вот это тоже не может.
Лиза потрясла перед собой тетрадкой с записями, которую ей дала подруга.
Рудаков перестал улыбаться, подошёл к столу и как-то тяжело опустился на табурет.
— Знаю, что не может. Однако, написал. Вот вернётся из Дома пионеров, он тебе вторую песню споёт, надеюсь под гитару…
— Гера, ты о чём говоришь, — перебила мужа Людмила. — Ты Мишке гитару купил неделю назад. Хочешь сказать, что он уже научился играть на ней. Такого не может быть.
— Я просто предположил. Такие песни и главы будущего романа он тоже не должен был написать. Но он их написал. Я не знаю, что случилось с ним во время или после клинической смерти, но я этому рад. И не собираюсь заморачиваться по этому поводу. Так что, девчонки, заканчивайте с этими разбирательствами и гаданием — мог, не мог, а давайте попробуем картошки по Рудаковски. А то мы, Лиза, пока тебя ждали, не завтракали. Картошку, кстати, Мишка в духовке запёк, к которой мы с Люси подходить боимся. А картошка вкусная, просто слов нет.
Глава 4
Дом пионеров
Здание Дома пионеров впечатляло. В той своей прежней жизни я в нём ни разу не был. Подойдя к центральному входу, прочёл на табличке слева на стене, что подростки из кружков Дворца пионеров в годы войны уходили добровольцами в Школу юнг, в подтверждении этого рассмотрел большой адмиралтейский якорь, который лежал около центрального входа во Дворец.
Зайдя внутрь, начал оглядываться, прикидывая, куда пойти.
— Мальчик, ты зачем сюда пришёл? — услышал я.
Развернувшись, увидел гардероб и монументальную гардеробщицу. Подойдя к ней, произнёс:
— Тётенька, я пришёл записаться в кружок аккордеонистов, или как он там правильно называется. Вы, не подскажете, сейчас в него записывают или надо позже приходить?
— Не тётенька, а Аграфена Ануфриевна. Раздевайся и поднимайся на второй этаж. Там комната 211 спросишь Кузянина Григория Ивановича.
— Спасибо, Аграфена Ануфриевна, — я покатал на языке это редкое сочетание имени и отчества, после чего разделся и передал куртку, и шапку в гардероб, получив взамен номерок.
Ещё раз поблагодарив Аграфену Ануфриевну, направился к центральной лестнице на второй этаж, и тут увидел небольшую вывеску «Музей боевой славы юнг — горьковчан участников ВОВ» и стрелку. Не удержался и пошёл в указанном направлении. Вскоре оказался в небольшом помещении и надолго в нём завис, забыв, зачем я пришёл во Дворец пионеров.
Вот передо мной Приказ народного комиссара ВМФ Союза ССР по управлению подготовки и комплектования ВМФ: 'В целях создания кадров будущих специалистов флота высокой квалификации, требующих длительного обучения и практического плавания на кораблях Военно — Морского Флота, приказываю:
К 1 августа 1942 года сформировать при учебном отряде Северного флота школу юнг ВМФ со штатной численностью переменного состава 1500 человек с дислокацией на Соловецких островах. Плановые занятия начать с 1 сентября 1942 года. Адмирал Н. Г. Кузнецов'.
Далее бескозырки с названиями школы юнг и боевых кораблей, где видимо служили потом выпускники школы, форма, фронтовые письма, свидетельства об окончании школы, воспоминания, фронтовые газеты, модели кораблей и