Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Да уж. В тени трона императора только одно место. — Вздохнул я.

Гурово, штаб-квартира ГРУ.

Моё появление в штабе генерал Леднёв, несмотря на всю свою сдержанность, воспринял как явление Христа народу.

— Ну наконец-то, Пётр Алексеевич! — воскликнул генерал со вздохом облегчения.

— Всё так плохо, Алексей Дмитриевич?

— Не то слово, Пётр Алексеевич.

— Не время для томных стонов и лирики. Кратко доложите о самом важном.

Леднёв собрался и стал докладывать по существу, без эмоций и стенаний. Картина складывалась совсем печальная. Граф Орлов, со свойственной всем военным манерой, принялся наводить порядок во вверенном ему учреждении. Леднёв принёс внушительную стопку докладов, депеш и прочей корреспонденции.

— Прошу обратить ваше внимание на срочный доклад Пушнова. Его сведения взяты в разработку, и кое-что удалось собрать. Капитан Ливанов курирует это направление. Дело непосредственно связано с убийством графа Бенкендорфа.

Я погрузился в чтение.

— Пётр Алексеевич, я поделился информацией с полковником Гессеном. Они вместе с Московским жандармским управлением активно искали и напали на след группы Виктора Железнова. Но три дня назад полковник Гессен отстранён от должности, на его место назначен подполковник Шевардин. Что происходит в Первой экспедиции, мне не ведомо.

— Вот что, Алексей Дмитриевич: срочно разыщите полковника Гессена и попросите его явиться ко мне, без лишнего шума.

— Слушаюсь.

До самого вечера я работал с бумагами. Агентурная сеть исправно действовала, информация поступала со всех мест, которые мне удалось охватить, и её было много. Леднёв тщательно изучил поступившие сведения и предоставил мне развёрнутые выводы и рекомендации — все, кроме особо секретных. Сведения с этой пометкой он не вскрывал и передал в запечатанном виде.

— Командир, к тебе полковник Гессен, — доложил Савва.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — приветствовал меня Гессен.

— Здравствуйте, Герман Иванович. Вижу, ваша отставка не повлияла на вас пагубно?

— Как сказать. Признание моей некомпетентности в деле, которому я посвятил двадцать лет, — событие не очень приятное. — Тщательно скрываемая обида проглядывала сквозь внешнее спокойствие Гессена.

— Не стоит огорчаться, Герман Иванович. Всё, что ни происходит, обычно к лучшему, — уверенно заявил я.

— Вы так думаете, Пётр Алексеевич? — усмехнулся он.

— Уверен. А сейчас отбросьте все сомнения и приступайте к работе.

— В каком качестве, ваше сиятельство?

— Поступаете в распоряжение генерала Леднёва и продолжаете разработку Виктора Железнова. Операция проведена слишком умело, я бы даже сказал — профессионально. Не сомневаюсь, что кто-то подготовил и осуществил её. Железнов — исполнитель, расходный материал. И если его не зачистили, значит, берегут для следующей акции. За дело, Герман Иванович, время уже упущено, надо навёрстывать. И имейте в виду: на что-то Железнова готовят.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Надеюсь, ваши бывшие сотрудники не откажутся с вами взаимодействовать?

— Никак нет, ваше сиятельство. Я до сих пор в курсе последних событий.

— Замечательно. А кто такой подполковник Шевардин?

— Служил в Московском жандармском управлении, командовал жандармским эскадроном.

— Вполне ожидаемо, — усмехнулся я.

— Герман Иванович, что со сведениями, собранными на его жену?

— Все материалы, собранные моими людьми, были переданы графу Бенкендорфу и находились в его сейфе, — с пониманием ответил Гессен.

— Пётр Алексеевич, в архиве Третьего отделения есть ячейка, в которой Александр Христофорович хранил особо секретные документы. Информация приватная. О ней знаю только я. Архивариус — человек надёжный, и граф Орлов наверняка не знает об этом, — сообщил мне Гессен после некоторого раздумья.

— Почему решили сообщить мне, Герман Иванович?

— Не секрет, ваше сиятельство, что Александр Христофорович видел в своих преемниках только вас. По крайней мере от меня он этого не скрывал. Зная, какая обстановка складывается в Третьем отделении и жандармском корпусе, нетрудно предположить вашу конфронтацию с графом Орловым. Надеюсь, содержимое ячейки поможет вам.

— Благодарю вас, Герман Иванович, за доверие. Можете быть свободным. И скажите Алексею Дмитриевичу, чтобы оформил вас как положено.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — ободрённый Гессен покинул кабинет.

«Нужно срочно изъять документы из архива», — подумал я.

— Паша, запрягай карету.

По пути мы заехали к архивариусу. Не молодой мужчина с подслеповатым взглядом, не спеша надел очки и, увидев меня, не проявил ни малейшего удивления.

— Доброй ночи…

— Ипполит Петрович Мусатов, ваше сиятельство, — спокойно представился архивариус.

— Ипполит Петрович, мне срочно необходимо ваше содействие.

— Конечно, ваше сиятельство. Прошу вас, — Мусатов жестом пригласил меня войти.

Мы расположились в небольшой гостиной.

— Ипполит Петрович, мне нужны документы Александра Христофоровича, хранящиеся в вашем архиве. Насколько мне известно, они находятся в особой ячейке. Это возможно?

— Да, ваше сиятельство. — Мусатов помедлил. — Александр Христофорович как-то упоминал, что в случае возникновения чрезвычайных ситуаций передать содержимое ячейки дозволено лишь одному человеку — вам, ваше сиятельство. В противном случае документы, хранящиеся там, подлежат уничтожению.

— Такое чувство, что Александр Христофорович знал о трагедии, — задумчиво произнёс я.

— Нет, конечно, ваше сиятельство, — покачал головой архивариус. — Просто, занимая такой пост и обладая столь серьёзными сведениями, нужно быть всегда готовым к подобным неожиданностям.

Он помолчал, затем добавил:

— Мне кажется, не стоит забирать документы сейчас, на ночь глядя, ваше сиятельство. Это привлечёт внимание охраны, а те, в свою очередь, доложат по команде о вашем ночном визите в архив. Что, естественно, привлечёт внимание начальства, и мне придётся докладывать всё как есть. Лучше всего, ваше сиятельство, завтра утром я соберу документы — там всего три папки — и отправлю вам в Гурово с посыльным, в обычном порядке.

— Весьма разумно, Ипполит Петрович. Прошу простить за вторжение и беспокойство. — Я поднялся.

— Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство. Я с пониманием отношусь к вашему визиту.

Зимний дворец. Кабинет императора Николая.

Николай Павлович принимал приватно генерал-фельдмаршала Паскевича. В кабинете помимо императора находился цесаревич Александр, который в последнее время постоянно был рядом с отцом и принимал активное участие в государственных делах. В некоторых областях он вполне самостоятельно руководил делами и решал задачи, возникающие в процессе работы.

— Здравия желаю, ваше императорское величество, — поздоровался светлейший князь, выглядевший вполне бодро для своих лет.