Вы пришли умереть - Байтал Джи
— Моранэтта, страсть моего иссохшего сердца! Как прекрасен твой мертвецкий лик в свете полнолуния, — полуразложившийся скелетоподобный мужчина подошёл к моей спутнице и попытался её приобнять, но получил лишь звонкий удар по оставшимся косточкам.
— Понял, мы ещё дуемся. Что же, ma chérie, до следующей встречи! — он взял в руки челюсть и занёс её над головой, а затем вернул на место, имитируя снятие шляпы.
Мой неловкий, рассматривающий взгляд на несколько секунд смутил Морану, но смущение быстро сменилось задорным смехом.
— Дорогой мой, у всех леди есть скелеты в шкафу. И в прямом, и в переносном смысле, — она сделала едва заметный реверанс и вкрадчиво улыбнулась. Воистину роскошная женщина.
* * *
— Ты давно головой двинулась? При рождении тебя точно не роняли? — папа смотрел в письмо Дауди-Идуада, словно пытался найти в нём очевидный признак того, что вся рассказанная его дочерью история — легендарный розыгрыш какого-то шутника.
— Пап, я ещё раз говорю, — попыталась повторить всю историю, но отец был непреклонен в мысли, что, то ли я сошла с ума, то ли слишком размякла, стала легковерной и значительно отупела.
— Завязывай. Мы впервые за несколько лет видимся и начинаешь ты с какого-то полоумного бреда. Хоть тортик бы папке привезла, дак нет: пришла с безумными глазами ни свет ни заря и давай на огороде что-то копать и потом с час стоять столбом, как угашенная. Скажи честно: ты употребляешь? На системе? Широбасом балуешься? — он расхаживал из стороны в сторону, будто чем больше кругов сейчас намотает, тем быстрее поймёт, что можно сделать в такой ситуации.
— Сахар в неограниченных количествах, и то стараюсь завязать, — сама не знаю, зачем сказала настолько кривую шутку.
— Смешно. Очень смешно. Сейчас живот надорву от смеха. Ты чего добиваешься? Чего ты хочешь? Тео, ты меня извини, но ты уже не маленькая девочка, чтобы устроить истерику и ждать, что все вокруг тебя начнут хлопотать и охать. Соберись, хорошо? Ты, конечно, можешь переночевать у нас, но в 6 утра завтра мне на работу и потому изволь выехать из дома вместе со мной или пораньше.
— А вариантов остаться у себя дома нет?
Отец не ответил. Видимо, этоон даже не рассматривал. Я же не рассматривала идею остаться там, где мне не рады. Ноги тряслись, мне всегда было немножко страшно рядом с ним, потому я встала и вышла за дверь. За мной никто не пошёл.
* * *
— Так а что случилось между тобой и мистером-скелторожим? — любопытство не давало мне покоя, словно сплетни — последний мостик между настоящей жизнью и жизнью загробной.
Леди мягко улыбнулась. Из-под чёрных, как смоль, ресниц едва приоткрытые глаза смотрели отрешённо, будто бы я расстворился, а моя дорогая Морри слышит эхо эфирной дымки, что осталась после меня. Тягучий долгий взгляд, брови напряжены, глубокая межбровная морщинка вытянулась по струнке. Казалось, она ищет ответ на незримый, повисший в воздухе риторический вопрос. Померкшие глаза прекрасной дамы наполнились слезами. Без суеты и неловкости, как и должно истиной леди, она достала платочек из рукава роскошного бирюзового платья и аккуратно промокнула лицо.
— Сегодня такой прекрасный день, дорогой Идуад. Давай же будем наслаждаться им, этим нашим «сегодня». Ведь вчера было так давно, а завтра — так нескоро.
Тем временем вечеринка была в самом разгаре: разная нечисть, что должна жить на страницах книг, а не ходить по земле живых, прямо сейчас беззаботно резвилась в лесной чаще где-то за границей времени и пространства здравого смысла. Спутница привела меня к упавшему дереву, которое сделали импровизированной лавкой, и усадила на него, приказав никуда не отходить, пока она не вернётся. Дискомфортно. Нутро выворачивает от предвкушения чего-то недоброго. Как перед долгожданной поездкой или отпуском, но с флёром ожидания, что поездка будет прямиком в ад и отпуск я проведу в самом тесном и горячем котле.
— Привет! Ты новенький? — высокий худощавый паренёк, довольно опрятный на первый взгляд, сел рядом и протянул хрустальный бокал с каким-то коктейлем. Его длинный крючковатый тоненький нос полностью погрузился в фарфоровую кружку, от которой шёл пар. Он сделал несколько громких глубоких вдохов, расплылся в блаженной улыбке и отставил кружку себе под ноги.
— Можно и так сказать, — слишком медленно сказал я, пытаясь подобрать нужную тональность и безопасную «личность» для эксцентричного нового знакомого. Парень кинул взгляд на бокал, что я взял из его рук, и я сделал большой глоток. Там оказалась кровь, от которой меня скрутило, лицо скукурузило в гримасу отвращения вперемешку с ужасом, я вмиг покрылся багровыми пятнами и едва смог подавить рвоту.
— Друг, извини. Это «Поцелуй вампира», свежайшая 2 отрицательная! Я думал, ты из этих… ну…
— Можно было просто спросить. А сам себе чего за компанию не налил? — отплёвываясь, спросил я. Руки и лицо испачкались, паутина, что была намотана, как шарф, прилипла к губам. В голосе в отчётливее нарастали нотки раздражения.
— Так я — человек, и тут в качестве фамильяра моего господина.
— Погоди. У меня вот сразу два вопроса: как сюда попал живой и не боишься ли ты, что тебя не в бессмертие обратят, а в сочное канапе?
— Живой сюда войти может, выйти вот будет проблематично. А касательно закуски… Риск умереть у меня 100 % и без службы у кровососа, а так есть мизерный шанс смерть-таки обмануть, я бы даже сказал нае..
— Стоп. Что значит, проблематично? Отсюда можно выйти? — после смерти я всё ещё чувствовал биение сердца, только оно было фантомным: кровь не качало, почему и зачем — вопросы, которые останутся без ответа. После слов фамильяра сердце будто по-настоящему ударило.
— Ты точно новенький. Можно отсюда выйти, но тебе не понравится, — он снова взял в руки кружку и громко вдохнул пары содержимого, — Ты помрёшь вне этого чудо-леса.
— Да об этом я знаю, но ты! Ты ведь зашёл и явно выходил, раз так говоришь!
— А, так у меня амулет есть. Знаешь, как в древнегреческие времена был обол Харона, так у меня кость от недруга моего хозяина. Это кость скелета, который тут живёт. Я её беру и с ней выхожу. Проклятие перебрасывается на неё, и она «умирает навсегда».
— А что скелет? Ему как?
— Мы здесь нечастые гости. У его недруга ещё костей