Народный юрист - Алексис Опсокополос

— Но вы же сами сказали, что в Уставе у них прописана только помощь животным, — напомнил Герман.

— Сказал, — согласился я. — Но расходы на деятельность фонда даже при таком уставе, — это ещё и зарплаты, и аренда, и разные мелкие расходы. Но главное даже не это. При таком пожертвовании фонд не обязан отслеживать, на что конкретно пошли деньги Виолетты Марковны, не должен вести по ним отдельной отчётности. Они просто упали в общий котёл, и всё.

— А как тратится этот общий котёл, мы узнать не можем, — закончил мою мысль Маньков. — Потому что для этого надо требовать полный финансовый отчёт, а его мы требовать не имеем права.

— Но я же не на уставную деятельность переводила! — в отчаянии воскликнула Виолетта Марковна. — Я на помощь животным переводила! Каждый раз так и говорила!

— Вы именно так и говорили в банке? — уточнил я. — Что переводите деньги на помощь бездомным животным?

— Конечно! Каждый раз! Приходила и говорила: хочу перевести пожертвование на помощь бездомным животным!

— Тогда непонятно, почему в квитанциях другое назначение. Откуда вы брали реквизиты для перевода?

— Мне в фонде памятку дали. На первой встрече. Там всё написано: куда переводить, какие реквизиты указывать. Я каждый раз её с собой брала, сотруднику показывала. Где-то она здесь…

Виолетта Марковна полезла в файл и вытащила сложенный вдвое листок. Протянула мне. Я взял, развернул. Обычная памятка: логотип фонда «Тёплый дом», контактные данные, банковские реквизиты. И в самом низу, жирным шрифтом написано: «Назначение платежа — Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности БФ Тёплый дом».

Я даже говорить ничего не стал, просто показал памятку остальным, ткнув пальцем в нижнюю строчку.

— Как такое могло случиться? — спросил Герман, вглядываясь в листок. — Выходит, банк виноват?

— Банк ни в чём не виноват, — ответил я. — Виолетта Марковна приходила в отделение, говорила сотруднику, что хочет перевести деньги на помощь животным, и давала ему эту памятку с реквизитами. А в памятке напечатано назначение: «на уставную деятельность». Сотрудник вбивал то, что написано в документе. И это не противоречит тому, что говорила Виолетта Марковна на словах. Помощь животным — часть уставной деятельности, одно другого не исключает. Сотруднику не за что предъявлять. Он всё сделал правильно.

— Значит, я сама всё испортила, — тихо произнесла Виолетта Марковна, поникшим голосом. — Могли заставить их всё отдельно учитывать, узнала бы правду, а теперь… Я сама всё отдала. Без условий.

— Виолетта Марковна, не надо себя винить, — сказал Маньков. — Правду мы в любом случае узнаем. Стало немного сложнее, но мы разберёмся. Не переживайте.

— Давайте не будем заранее расстраиваться, — подключился Герман. — Может, там всё в порядке, в этом «Тёплом доме» и большая часть денег реально доходит до дела. Провели мероприятие — ну бывает. Не факт, что весь бюджет уходит на подобное.

— Не факт, — поддержал его шеф, но по лицу Манькова было видно, что не очень-то он верит в такой расклад.

— Олег Борисович, Илья, — продолжил Герман, — прошу вас разобраться и выяснить, куда уходят средства фонда. И в первую очередь, на что потрачены деньги Виолетты Марковны.

— Разберёмся, — уверенно произнёс Маньков. — Дадим полный расклад, куда ушёл каждый рубль.

Я промолчал, но подумал, что обещание вышло слишком сильным. Раскопать внутреннюю кухню благотворительного фонда, проследить движение конкретных денег через все их счета и договоры — задача не из лёгких. Да и мы, в конце концов, не частные детективы, а юридическая контора. Не наше это дело — расследования проводить. Но Маньков уже пообещал, и назад дороги не было.

— Оставьте нам все документы и альбом, — сказал я. — И ещё нам понадобится доверенность от Виолетты Марковны на право представлять её интересы и запрашивать информацию у фонда от её имени.

— Нотариус есть поблизости? — спросила любительница животных.

— На втором этаже, — ответил Маньков.

— Мы сейчас сразу к нему и… — начала Виолетта Марковна, но Герман её мягко перебил.

— Нет, — сказал он. — Мы сейчас пойдём ко мне, а нотариус сам к нам поднимется.

На этом встреча закончилась. Гости поднялись и отправились к выходу. У двери переговорной Виолетта Марковна обернулась к нам и произнесла:

— Мне очень важно, чтобы каждая копейка дошла до животных. Вы понимаете? Каждая копейка.

— А мне важно, чтобы Виолетта Марковна не волновалась, — сказал Герман.

— А нам важно, чтобы наши клиенты были довольны! — заявил Маньков, подводя итог всему разговору, и расплылся в широченной улыбке.

Мы с шефом проводили гостей до входной двери. Герман на прощание пожал нам руки и сказал:

— Мой секретарь скоро занесёт доверенность.

Когда захлопнулась дверь, мы с Маньковым какое-то время молчали, глядя друг на друга — переваривали полученную информацию и пытались осознать, на что подписались. А потом шеф вдруг заявил:

— Надо нового секретаря искать. Срочно! Позорище: клиенты пришли, а кофе подать некому.

— Нового? — переспросил я. — У нас что, был секретарь?

Маньков махнул рукой и ответил:

— Забей.

— Нет, погоди. У нас был секретарь? И куда он делся?

— В декрет ушла. Из-за тебя, между прочим.

Я завис на секунду. В декрет? Из-за меня? Мысли поскакали в очень нехорошем направлении. Потом дошло.

— Борисыч, некрасиво шутить над человеком, у которого отшибло память, — сказал я. — Я же чуть не поверил.

Маньков расхохотался и сказал:

— Чувство юмора нельзя терять ни при каких обстоятельствах, Таранов! Запомни это! Даже при амнезии!

— Нельзя, — согласился я. — Но просто шутка дурацкая.

— Не обижайся, — Маньков засмеялся ещё громче и хлопнул меня по плечу. — Лучше думай, как нам этот фонд на чистую воду вывести.

— Да никак! — ответил я в сердцах. — Ты же понимаешь, что за банкет им не предъявить? Да, бабке обидно, но там хрен подкопаешься. Зачем ты вообще взялся за это дело?

— А ты хочешь отказать человеку, который подарил нам этот офис? — спокойно спросил Маньков.

На это мне возразить было нечего. Отказать Герману мы не могли — тут шеф