Дмитрий Шидловский - Самозванцы

Вокруг замка, где при кайзере содержались наиболее опасные политические преступники и самые именитые пленные, столпилось уже много народу. Заключенных начали выпускать. Янек протолкнулся в первый ряд встречающих. Вскоре в воротах тюрьмы появился Пилсудский. У него был усталый и несколько растерянный вид. Генеральский мундир, с которого были сорваны все знаки отличия, изрядно обтрепался и висел мешком.

– Здравствуйте, пан генерал, – подскочил Янек к своему патрону. – С освобождением!

– А, Гонсевский, – рассеянно посмотрел на него Пилсудский. – Почему вы в штатском?

– Революция, пан генерал. Во всей Германии, В офицерской форме перемещаться небезопасно. Не беспокойтесь, скоро мы вернемся в Польшу и наденем мундиры. Мундиры Войска польского, не подчиняющегося никакому иностранному правительству! Вас, я полагаю, ждет маршальский мундир.

– Неплохо бы.

– Идемте, пан генерал. Здесь неподалеку есть гостиница, где вы сможете отдохнуть, пообедать и умыться. Завтра утром отбывает наш поезд в Варшаву.

Они вырвались из толпы и зашагали по улице.

– Из Варшавы прибыла целая делегация временного правительства, – сообщил Янек. – Я приехал с ней, но пошел встретить вас. И временное правительство, и вся Польша хотят видеть вас во главе государства.

– Это справедливо, – без тени смущения ответил Пилсудский. – Особенно для временного правительства, которое подчинилось оккупантам.

– Не совсем так, пан генерал. Временное правительство было создано поляками уже после поражения немцев.

– Все равно это все мелочи, – небрежно бросил Пилсудский. – Настоящая борьба за Великую Польшу только начинается.

Навстречу им валила, горланя какую‑то песню, группа пьяных немецких солдат с красными бантами в петлицах. Янек и Пилсудский благоразумно уступили им дорогу.

– Идиоты! – прошипел им вслед Пилсудский. – Купились на эти посулы социалистов. Я сам когда‑то в это верил, но вовремя остановился.

– Нам это на руку, – заметил Янек. – Мало того что Германия полностью разгромлена в ходе войны, у Них еще и революция. Пока они со всем этим разбираются, им будет не до Польши. В Австро‑Венгрии тоже революция: династия Габсбургов свергнута, Чехословакия выходит из состава империи. Похоже, отделится и Венгрия. Вена из столицы империи превратится в столицу маленькой европейской республики. У них даже общей границы с нами не будет. Оттуда опасности не предвидится. Что творится в Германии, вы сами видите. Магдебург еще спокойный городок. Берлин – это просто кипящий котел. Враг у нас остается один – Советская Россия.

– Россия всегда будет врагом Польши, – наставительно произнес Пилсудский, – советская она, царская или республиканская. Кстати, представить себе республику в России я просто не могу. По‑моему, этим народом может управлять только самодержец.

– Как бы то ни было, сейчас Германия разгромлена, и Советы обязательно откажутся от Брестского мира, чтобы оттяпать побольше территории на западе. Между нами Литва и Белоруссия. Эти тоже провозгласили независимость, но я не думаю, что они остановят продвижение коммунистов. Нам надо готовиться к войне.

– Матерь Божья, мало того, что украинцы объявили о создании своего государства, так еще и независимая Белоруссия появилась! Бред какой‑то. Нет такого народа – белорусы. А к войне, подпоручик, надо готовиться всегда. Это основа государственной политики.

– С вашего позволения, пан генерал, теперь я поручик.

– Вы, кажется, сделали неплохую карьеру при регентском совете, – ревниво заметил Пилсудский.

– Я служил Польше. С разрешения регентского совета мы с группой офицеров провели несколько боевых операций против красных отрядов в Белоруссии. За это я и получил повышение.

– Ну ладно, – одобрительно буркнул Пилсудский. – Это тоже неплохо. Но настоящая драка начнется сейчас. Вы готовы к боям за Великую Польшу?

– Готов пан… маршал, – отчеканил Янек. – Ще Польска не сгинела.

– Это хорошо. – Пилсудский как‑то приосанился. Его походка стала похожа на строевой шаг. – Кстати, вашего оптимизма по поводу Германии я не разделяю. Коммунисты, если они победят, скорее всего, договорятся с Петроградом и ударят нам в тыл.

– Это возможно, но мне почему‑то кажется, что этого не будет. Скоро начнется путч немецкого офицерства, к которому примкнут обиженные революцией мещане и крестьяне. О тех ужасах, которые творятся в Советской России, здесь ходят легенды, так что народная поддержка армии гарантирована. Путчисты разобьют красных. А Антанта, разумеется, не позволит путчистам создать крепкое государство и сильную армию. Условия мирного договора очень жесткие. Так что мы Германии можем еще лет пятнадцать не опасаться.

Пилсудский удивленно посмотрел на Янека.

– Меня всегда удивляли ваши предсказания и то, с какой уверенностью вы пророчите. А еще больше – с какой точностью. Вы что, провидец?

– Нет, я просто тщательно анализирую ситуацию, пан маршал. С вашего позволения, к гостинице мы уже подошли. – Янек указал на здание небольшой гостиницы.

– Что ж, покажите мне мой номер, пан капитан, – усмехнулся Пилсудский.

– Вы ошибаетесь, я поручик, – поправил его Янек.

– Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, – надменно ответил Пилсудский. – Мой офицер для поручений должен иметь достойное звание. С этой минуты можете считать себя капитаном Войска польского.

Ледяной ветер гнал снег по заледеневшей глади залива. Город Гельсингфорс, а вернее, Хельсинки казался вмороженным в землю, припаянным к глыбам гранита. Чигирев плотнее закутался в шубу и уверенно зашагал к президентскому дворцу.

"Последняя попытка, – твердил он себе. – Второго шанса не будет. Действуй, или можешь считать все годы, проведенные в этом мире, напрасно потраченным временем".

К удивлению Сергея, Маннергейм принял его достаточно быстро. Всего через полчаса историк уже стоял перед первым президентом Финляндии.

– Поздравляю вас с избранием, господин президент, – церемонно сказал Чигирев, останавливаясь в центре кабинета.

– Благодарю вас, присаживайтесь. – Маннергейм тепло улыбнулся гостю. Значительно теплее, чем обычному посетителю.

"Хороший знак", – решил Сергей. Он опустился в кресло для посетителей, мельком отметив для себя, что президентский стол по‑прежнему украшает портрет Николая Второго.

– Как видите, ваше высокопревосходительство, все, что я вам предсказывал, сбылось.