Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Именно туда, Семен, и именно один.

— Да это же самоубийство! — он шагнул ко мне, инстинктивно протягивая руку, словно пытаясь удержать. — Они там повсюду! Патрули, их Кинетики! Тебя порвут на куски, не успеешь и двух шагов сделать! Возьми хотя бы мое отделение! Мы прикроем!

Я положил руку ему на плечо.

— Отделение, это цель, Семен, — я посмотрел на него сквозь темный визор, и он невольно отступил на шаг. — Шумная, заметная цель. Десять человек, которых они выследят и окружат за десять минут. Один человек в этом шторме и темноте равно призрак. В одну каску я смогу пройти через охранение японцев. Они даже не поймут, что я там был, пока не начнут спотыкаться о трупы своих товарищей.

Моя логика была безупречной, он это понимал. Но солдатская душа, привыкшая к тому, что в бою нужно держаться вместе, спиной к спине, отказывалась принимать это.

— Но зачем? — Грушин все еще не сдавался. — Мы отбили атаку. У нас есть стены, еда, вода. Мы можем продержаться здесь несколько дней, пока не придет помощь!

— Помощь? — в моем голосе прозвучала горькая усмешка. — Ты сам-то в это веришь? Шторм отрезал нас полностью. Связи нет и не будет еще как минимум несколько дней. А когда он кончится, как ты думаешь, что сделает местный начальник? Он подтащит сюда все, что у него осталось. И начнет методично, камень за камнем, разбирать этот форт. В итоге превратит его в пыль вместе с нами. Сидеть в обороне сейчас, это медленная, мучительная смерть. Это значит отдать им инициативу, позволить им диктовать свои условия. А я не привык играть по чужим правилам.

Подошел к оружейной стойке, где лежало мое снаряжение. Все было уже проверено и готово. Мой личная «Гроза», но с укороченным стволом и массивным глушителем. Два тяжелых пистолета в набедренных кобурах, тоже с глушителями. На разгрузке висели подсумки с дополнительными магазинами, несколько дымовых и осколочных гранат, а так же парочка сюрпризов для Кинетиков, хотя встречаться с ними не хотелось.

— Они думают, что мы загнаны в угол, — продолжил, проверяя, как сидят ножи на поясе и грудном подсумке. — Уверены, что мы сидим здесь, дрожим от страха и молимся всем богам, чтобы шторм не кончался. Сейчас бдительность притупилась. Да, выставили патрули, оцепили форт, но они не ждут удара изнутри. Не ждут, что кто-то посмеет высунуть нос в эту преисподнюю. И в этом наша единственная возможность.

— Но что ты сможешь сделать один против даже роты⁈

— Я не собираюсь воевать с целым полком, Семен. Посмотрим по обстоятельствам, кого удастся вывести из строя. Главное, посеять в их рядах хаос и панику. Заставлю их поверить, что в этом шторме, вместе с ними, бродит сама Смерть. Но для этого мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты это время мне обеспечил.

Я повернулся к нему, и мой взгляд сквозь темный визор, должно быть, выглядел очень убедительно.

— Твоя задача, Семен, — ткнул пальцем ему в грудь, — держать этот форт, держать до последнего. Чтобы ни случилось, не высовываться. Экономить боеприпасы, заботиться о людях, ты фактически комендант. Если к рассвету я не вернусь, — сделал паузу, — принимаешь командование на себя. И действуешь по обстановке. Скорее всего, это будет твой последний бой, но ты должен дать его так, чтобы эти узкоглазые ублюдки запомнили его на всю жизнь. Ты меня понял?

Грушин смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах боролись страх за меня, верность и понимание того, что другого выхода нет. Наконец, он тяжело вздохнул и кивнул.

— Понял, командир, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Можешь на меня положиться, будем держаться.

— Я знаю, — хлопнул его по плечу. — И еще одно. Никто, кроме тебя, не должен знать, что я ушел писец как далеок. Для всех остальных я планирую оборону, бегаю вот там, за забором. Чем меньше людей знает, тем меньше шансов на панику.

— Есть.

Я подошел к стене и залихватски сиганул вниз, махнув рукой на прощание.

— Возвращайся, командир, — тихо сказал он мне в спину.

* * *

Я двигался сквозь воющую тьму, шторм был моим лучшим союзником. Его оглушительный грохот скрывал звук моих шагов, а плотная пелена дождя и дикой Пыли делала меня практически невидимым для человеческого глаза. Но для меня этой темноты не существовало. Мир на дисплее моего шлема был раскрашен в холодные искусственные цвета и акустических сенсоров. Я видел все, хоть и не так далеко, как хотелось бы: каждую скалу, каждое дерево, каждое живое существо. Японские солдаты светились на моем экране тусклыми оранжевыми силуэтами. Они были слепы и глухи, полагаясь лишь на свое зрение и слух, которые в таких условиях были абсолютно бесполезны.

Алиса, подключившись к сенсорам моего костюма, работала как идеальный тактический навигатор.

— Хозяин, впереди, на пятьдесят метров, патруль, —голос хвостатой в моей голове был сосредоточен на показаниях датчиков. — Движутся по гребню. Ветер с северо-запада, скорость сорок один метр в секунду. Они тебя не услышат и не учуют. Справа, в расщелине, еще один, боец. Похоже, отбился от своей группы.

— Принято, — мысленно кивнул я. — Начинаем с одиночки.

Я изменил маршрут, бесшумно скользя между огромными, мокрыми валунами. Я не бежал, старался двигаться плавно, используя рельеф местности как прикрытие. Каждое мое движение было выверено, отточено сотнями часов тренировок с Мастером Тихоном и тысячами симуляций в Консоли. Сейчас я был частью этого шторма.

Через несколько минут я увидел его. Одинокий японский солдат стоял, прислонившись к скале и пытаясь укрыться от ветра. Он был полностью дезориентирован, винтовка висела на плече, он даже не держал ее в руках. Боец был уверен, что в такую погоду ни одна живая душа не рискнет высунуться наружу.

Я подошел к нему со спины, мой шаг был тише, чем шелест дождя. Он даже не обернулся. Рука в тактической перчатке легла ему на плечо. Он вздрогнул, начал поворачиваться. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел перед собой темную, безликую фигуру в странном шлеме. Он открыл рот, чтобы закричать,