Дмитрий Шидловский - Самозванцы

– Что ты имеешь в виду – "создавали"?

– Ну, Литва, положим, сама независимость завоевала, там своя гражданская война была. Не без помощи поляков, положим, но все же. А Латвия и Эстония как возникли? Ты много слышал о сражениях там? Так, местечковые перестрелки. Пол‑Латвии вообще чуть Литвой не стала. А потом подошел английский флот и "подарил" латышам и эстонцам независимость. Может, потому они так легко ее и потеряют через двадцать лет, что не своими руками завоевали? Просто стратеги в Лондоне решили, что для Британии будет много лучше, если на Балтике окажется много слабых государств и мало сильных. В нашем мире таким образом они почти заперли СССР на материке, оставив ему только Петроград. А в этом…

– Что в этом? – встрепенулся Крапивин.

– А в этом могут прибрать к рукам и Петроград.

– Шутишь?

– Ничуть. Англичане на меня давят очень сильно. Хотят участвовать в управлении городом…

– Да пошли они…

– Уже послал. Второй Гонконг из Питера я им сделать не дам. Но совсем рвать с ними тоже нельзя. Влияние Франции здесь небольшое, и без поддержки англичан нам точно не выстоять. Мы, конечно, готовим рубежи обороны под Питером, но ты же понимаешь, если красным в нашем мире удалось форсировать Сиваш и взять Перекоп…

– Понимаю. И что собираешься делать?

– Уговорить британцев признать нас как отдельное государство. Конечно, придется идти на определенные уступки, но все же это шанс. Кстати, как раз через десять минут мне надо ехать к британскому консулу.

– Извини, я тебя задерживаю.

– Ничего страшного.

– Успехов тебе. Здесь политика, в которой я не силен. Мне действительно пора. Поезд через час.

– Тебе политика и не нужна. Ты Крым удержи. А с Питером я уж управлюсь. До встречи.

– До встречи. Удачи тебе!

Когда Крапивин ушел, секретарь сразу доложил Чигиреву, что в приемной ожидает вице‑мэр Игнатов.

– Зови, – вздохнул Чигирев. – Только предупредил, что я опаздываю.

– Я не отниму много времени, – вошел в кабинет Игнатов. – Я как раз по поводу вашей встречи с британским консулом. Вам не кажется, что нам лучше принять все условия англичан?

– Нет, не кажется. Даже если положение безвыходное, всегда надо сражаться до конца и отступать с честью. Неизвестно еще, как оценивает положение противник. Может, удастся выторговать у него более выгодные условия мира.

– Но вы ведь понимаете, что Юденичу не остановить красных. Кто может защитить нас, кроме англичан?

– Англичане тоже не смогут нас защитить. Спасти себя мы можем только сами. Юденич отступит на позиции, которые мы ему готовим и… да поможет нам Бог.

– Но согласитесь, что без поддержки англичан нам не выстоять.

– Согласен. Но это вовсе не означает, что мы должны безоговорочно идти на все условия британцев.

– Они предлагают приемлемые условия.

– Приемлемые?! Они хотят взять город в аренду на девяносто девять лет! Превратить его во второй Гонконг! Вы считаете это приемлемым? Петербург – одна из российских столиц. Петербург – самый европейский город России. Он может стать локомотивом, который вытянет Россию, когда вся вакханалия социальных потрясений закончится. И вы хотите передать его англичанам?

– Но в сложившихся условиях…

– Никогда я не пойду на это. Это окончательное решение. Если вам нечего больше сказать мне, я, с вашего позволения, выеду немедленно.

– Ну, на нет и суда нет, – развел руками Игнатов. – А помните, Сергей Станиславович, как мы с вами в феврале восемнадцатого у меня на даче говорили? Тогда казалось, что весь этот ужас окончится к лету девятнадцатого. А вот уже ноябрь, и ни конца ни края не видно.

– Могло бы быть и хуже, – вздохнул Чигирев. – Сейчас еще не все потеряно.

"Знал бы ты, что стало бы с твоей семьей, не вытащи я ее за границу, – добавил он про себя. – И что стало бы с городом, если бы я не уговорил Маннергейма взять Питер. Работать надо, сражаться за свои интересы, а не вздыхать о печальной судьбе".

– Надеюсь, – засуетился Игнатов. – Ну что ж, успеха вам у консула.

– До встречи! – бросил Чигирев и направился к выходу.

Чигирев выскочил из здания бывшего британского посольства на Английской набережной, весь пунцовый от злости. Консул даже не беседовал с ним, а диктовал условия. Усадив гостя в кресло и уговорив выпить чашку чая, консул после обмена ничего не значащими фразами монотонно зачитал декларацию о позиции правительства Его Величества по Петрограду. Вкратце все сводилось к простейшему тезису: англичане считали дальнейшее сопротивление белых армий бессмысленным и "во имя сохранения стабильности в районе Балтийского моря" предлагали администрации Петрограда подписать соглашение с правительством Его Величества об аренде Британской империей Петрограда и прилегающих территорий сроком на девяносто девять лет. В этом случае Британская империя гарантировала протекторат жителям указанных территорий, соблюдение всех прав и свобод, обеспеченных жителям территорий, находящихся под покровительством британской короны.

Дослушав всю эту белиберду, Чигирев отставил в сторону чашку с недопитым чаем, поблагодарил за содержательную беседу и сообщил, что будет рад продолжить разговор, когда правительство Его Величества сможет предложить что‑то более реальное.

Усевшись на заднее сиденье своего "руссобалта", Чигирев скомандовал водителю:

– Домой!

Автомобиль сорвался с места и помчался по набережной. Когда машина приблизилась к Дворцовому мосту, историк почувствовал легкое удушье. Вначале он подумал, что просто перенервничал. Но удушье не отступало. Чигирев почувствовал тошноту, голова закружилась.

– Паша, – окликнул он водителя, – притормози. Нехорошо что‑то.

Телохранитель распахнул перед мэром дверцу, и историк, покачиваясь на неожиданно ватных ногах, вышел из машины. Он прошел на набережную и спустился к воде, но легче ему не стало. Не в силах больше стоять, он сел прямо на обледеневшие булыжники, которыми был вымощен спуск.

"Так вот оно что, – мелькнула мысль. – Чаек‑то ваш, господин консул, с добавочкой оказался".

Последнее, что увидел Чигирев, прежде чем его веки сомкнулись, был шпиль Петропавловской крепости, сияющий в лучах неожиданно проступившего среди облаков солнца.

Сергей открыл глаза. Дышать стало легче. Да и слабость ушла. Только воздух был слишком насыщенным выхлопными газами. Прямо перед ним в лучах ноябрьского солнца сиял шпиль Петропавловской крепости. Посмотрев направо, Чигирев увидел здание дома политкаторжан, которое было построено Ленинграде в двадцатых годах двадцатого века, и чуть поодаль – гостиницу "Санкт‑Петербург", возведенную в семидесятых годах. За спиной шелестели шинами многочисленные автомобили. Обернувшись, Чигирев увидел Алексеева. Тот сидел на камнях спуска со своим неизменным ноутбуком и широко улыбался. Глаза историка резанула громада Зимнего дворца, окрашенная не в "природный" красный цвет, а в цвет морской волны.