Н. Сомов - ТРИНАДЦАТЫЙ ИМПЕРАТОР, часть2
- Не стоит сбрасывать со счетов, что я веду себя как их явный сторонник. Самый приблизительный расчет говорит о гораздо более обширных преференциях для лимонников со стороны дружественно настроенной России, чем со стороны покоренной Польши. К тому же, никто сможет помешать им, заниматься своим излюбленным делом и по-тихому гадить нам при случае, - закончил я свое выступление.
- Но сколько допущений! - не удержался Игнатьев. - По отдельности все осуществимо, но все вместе это уже попахивает авантюрой. А как много зависит от своевременного и грамотного исполнения! Кто же займется всем этим? Я разорвусь между одним только Царством Польским и нашими внутренними склоками, а на мне ещё 'Чрезвычайная комиссия по расследованию обстоятельств покушения на Его Императорское Величество и его домочадцев 17 февраля 1865 года'! - горячо воскликнул министр.
- Беру на себя подготовку общественного мнения внутри страны, - подал голос дядя.
- Я непременно сведу вас с редактором 'Метлы', - тут же предложил ему свои услуги Игнатьев. - Журнал уже пользуется заслуженной популярностью.
- Не стоит, - улыбнулся Великий Князь. - Думаю, хватит одной вашей рекомендации. Остальное я сделаю сам.
- Но что будет с иностранной прессой? Взвалить её себе на плечи в такой момент мне просто не по силам! - продолжил гнуть свою линию граф.
- Отдайте сотрудников, занимающихся зарубежной прессой, в мое распоряжение, -после долгого молчания, наконец, сказал я. - Можете быть спокойны, я найду ахиллесову пяту чертовых островитян! - я схватил бокал коньяка со стола и сделал большой глоток.
- У меня осталось ещё несколько вопросов требующих немедленного ответа, - не дал затянуться молчанию Игнатьев.
- Ну что ещё граф! - почти в отчаянии воскликнул я. - Британия от нас отвяжется, у Пруссии и Австро-Венгрии самих рыльце в пушку, а Франция ничего не сможет предпринять в одиночку! Что ещё мы не обсудили с этой проклятой Польшей?
- Сущие мелочи, Ваше Величество! - язвительно ответил уставший министр. - Как распорядиться жизнями всех восставших и им сочувствующих? Конфисковать владения и оставить без средств к существованию, это несколько половинчатое решение. Вы не находите? - обратился к нам граф. - Вы предлагаете использовать шляхтичей на строительстве железных дорог, - не дождавшись ответа от нас с дядей, продолжил он. - Недурно! В поднятой нами шумихе в России и за рубежом нам уже наверное все простят на некоторое время. Но как же быть с семьями, оставленными без гроша в кармане и безо всяких средств к существованию? - он опустошил содержимое бокала и налил себе ещё.
- Можно предложить сыновьям службу и даже раздать немного земель в Центральной России в долг, - предложил я.
- Не выйдет, - тут же отбросил мое соображение граф. - Все сыновья сколь-нибудь подходящего возраста будут сопровождать своих отцов.
- Выслать в Сибирь ту часть семей, которую смогут перевезти наши дороги за весну и в начало лета. Или просто согнать и пусть убираются куда пожелают, к конце концов, хоть нищенствованием зарабатывают себе на хлеб, мне без разницы. Нам нужны свободные земли для успокоения нашего дворянства!
- Но ведь основная масса семей останется. Как мы в дальнейшем ими распорядимся? - требовал окончательного ответа дотошный Игнатьев.
- Вышлем в Сибирь за последующие пару лет по построенным руками шляхтичей дорогам.
- Это просто ужасно, Николай, - севшим голосом произнес дядя. - Ты затмишь Ивана Грозного своей жестокостью. Польские мерзавцы заслуживают самых страшных кар, но такого не заслуживает никто.
- Пусть так! Но чтобы не случилось, какие бы беды на них не обрушились, это гонористый народец, будет во всем винить именно нас, русских. Это будет продолжаться десятилетиями и веками. Они будут желать отсоединиться от нас при первой же возможности, при первой нашей слабости! А отпусти я их, они мигом станут нашими самыми яростными противниками безо всякой благодарности за свою свободу. Или того хуже, их подберет Пруссия, которая в отличие от нас в состоянии держать поляков в кулаке и добилась огромных успехов в ассимиляции, не оглядываясь на их стенания!
- И все равно, такие меры кажутся мне излишне жестокими. Даже к варварским горцам Кавказа вы куда более милосердны*, - не согласился со мной дядя.
- Быть может, мы что-то придумаем позже, а пока давайте вернемся к более насущным проблемам, Константин Николаевич, - закрыл обсуждение данного вопроса я. - Вы недавно предлагали свою помощь по формированию нужного мне общественного мнения? - задал риторический вопрос я и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Тогда раскройте историю с покушением в свете под нужным нам углом, а то, как утверждает Рихтер, эти лоботрясы скоро пойдут на штурм Дворца за ответами. А вас, - обратился я уже к графу, - попрошу определить, какие именно работы необходимо будет провести руками заключенных, учитывая специфику их положения. Согласуйте этот вопрос с Рейтерном и Мельниковым, думаю, они будут вам полезны. Дополнительные материалы, которые вам пригодятся, я предоставлю несколько позже, - имея в виду сведения по устройству советских лагерей, закончил я отдавать распоряжения.
На этой ноте мы и расстались. Дядя уехал к себе в Мраморный дворец, Николай Павлович отбыл домой на короткий сон, с тем чтобы утром вернуться на службу. Я же, проводив их, заперся в своей комнате и обессилено упал на диван.
- Будет чудо, если сегодня я сойду с ума, - подумалось мне. - Эти споры с Игнатьевым всю душу мне сегодня вымотали! Но черт меня побери, никакого сюсюканья с мятежниками они с дядей от меня не добьются!
На протяжении всего существования царского режима, так часто обвиняемого в бездушной жестокости, неслыханная мягкость и снисходительность к заключенным вообще никоим образом не ценилась. Теперь хоть будет за что. Пусть эти ясновельможные пшеки поработают на благо государства, которое так мечтают развалить. Vae victis*, в конце-то концов!
Подумать только! Чехов жаловался на плохо приготовленную гречневую кашу. И это находясь в ссылке на Сахалине! А в это же время тысячи и десятки тысяч русских крестьян умирали от голода, не выдерживая непосильного труда. Те самые русские крестьяне, на которых держится вся страна. Это что за детские пионерлагеря для политических ссыльных? Я с удивлением переходящим в возмущение узнал, что в царской ссылке политические заключенные получали образование, пользуясь библиотеками заклейменного в бесчеловечности царского режима, вынашивали планы революции и вообще развлекались на полную катушку. Так пусть лучше с уголовниками время коротают, да трудотерапию проходят, на общих основаниях. Поработают как русский крестьянин, пока не упадут от усталости, глядишь, и мыслей дурных не появится. А то, видишь ли, планы они составляют, образования получают за казенный счет! Пусть лучше пользу стране приносят. Тому же крестьянину, за которого они так издалека борются, на дороги меньше платить придется.