Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ну, мелким его назвать точно нельзя, — Салливан хмыкнул. — Определенно.

— Да, — кивнул Дьюи. — Он — крупная шишка в их организации. И убрать его — это единственный шанс разобраться с ней. Отруби голову змее, и ее тело уже ничего не сможет сделать, будет только в конвульсиях биться.

— Или на ее месте отрастет сразу три, — сказал Салливан и затянулся. — Как у лернейской гидры.

— Может и так.

— Так что Медали-то сказал?

— Приказал оставить его в покое.

— И ты перестанешь?

— Нет конечно, — Дьюи хмыкнул. — Просто в следующий раз, когда судья будет подписывать ордер на его арест, у меня в руках будут железные доказательства. Поверь мне, я упеку его за решетку. А еще лучше — отправлю на электрический стул.

— И все-таки это личное, — хмыкнул Салливан.

— Может быть и так, — нехотя согласился Дьюи. Потому что говорить о своих политических амбициях ему не хотелось вообще.

Томас кивнул Салливану и отправился обратно в кабинет — вроде бы злость прошла, да и выговорился.

Пусть Лучано думает, что победил. Никто в этом мире не неприкосновенен.

Скоро мы приехали на Деланси-стрит. Я отметил, что там снаружи теперь дежурило три человека охраны от Лански — похоже, что после того покушения он был настороже. Да и это было логично с его стороны, особенно если учесть, что того, кто приказал бросить нам в окно гранату, мы так и не нашли.

Я приказал Марчелло остаться внизу, и мы двинулись наверх. Едва я вошел в офис Лански, как меня встретили аплодисментами. Здесь оказалась куча народа — Фрэнк Костелло, Сэл Бруни, Альберт Анастазия, Винни Фавара, Майк Коппола и, естественно, Багси. Куда уж без него. Они расселись кто куда, некоторые стояли у стены.

Я заметил, что окна закрыты шторами, а под потолком горит лампочка, несмотря на то, что на улице день. Еще одна характерная черта — боятся стрелков.

Бен поднялся со стула Лански, подошел ко мне и тут же обнял.

— Ну наконец-то, Чарли, — он усмехнулся. — А то мы уж думали, что тебя там на всю жизнь оставят.

Хотелось попросить его сплюнуть по русской традиции, но я только усмехнулся, ответил на объятие и проговорил:

— Не дождетесь. Меня так просто не возьмешь.

— Я даже в церковь сходил, — заявил Анастазия. — Попросил отца Доменико помолиться за разрешение твоих проблем.

— И как, он помолился? — спросил я.

— Не знаю, — качнул головой Альберт — Я ему двести баксов дал, так что думаю, что помолился.

Винни и Сэл тоже поздравили меня, Коппола только пожал руку и кивнул — он всегда был немногословен. Я подошел к окну и встал сбоку от него, а Лански уже хлопотал — доставал из ящика стола бокалы, а потом извлек бутылку — я отметил, это был ром, нашел. Причем не белый, а выдержанный уже почти год.

Он разлил нам всем, кивнул, и мы взяли бокалы.

— За возвращение нашего счастливчика, — сказал Лански.

Мы выпили. Ром прокатился по пищеводу, бомбой взорвался в животе, а в груди разлилось приятное ощущение. И не только из-за хорошей выпивки, но и потому что я снова оказался среди своих. Самые близкие мне люди Семьи собрались тут.

— Ну, рассказывай, как там было, — сказал Бен. — Как сиделось?

— Да нормально, — я усмехнулся. — Вы удивитесь, я таких уважительных полицейских никогда не видел. Снабжали меня сигаретами, и даже отдельную камеру выделили. С кроватью, можете себе представить?

— А ты чего хотел, босс, — усмехнулся Винни. — Ты вообще-то кормишь их семьи.

— Да, похоже, что это сработало, — кивнул я. — А еще ко мне пытались подсадного подсунуть.

— Eccu sti fissa! — покачал головой Бруни. — И они действительно думали, что ты расскажешь хоть что-то незнакомому человеку?

— Ну, я не рассказал, — я улыбнулся. — А на кого-то другого, может быть, и сработало бы. Но он совсем тупицей оказался, ему даже не попытались нормальную легенду придумать.

— Я бы ему шею свернул, — сказал Багси с улыбкой. — А потом сказал бы, что он с кровати упал.

— Вот поэтому ты, скорее всего, и сел бы, — сказал Лански.

— Парни, у меня вопрос, — вспомнил я и сделал еще глоток. — Как так вообще вышло, что у Дьюи было полно свидетелей, а потом ни один из них не признал меня на опознании? Вы смогли поговорить с ними?

Мои товарищи вдруг резко замолчали и стали переглядываться. Я посмотрел на одного из них, потому на другого, остановил взгляд на Фрэнке.

— Чарли, — проговорил он. — Мы пытались узнать, кто там будет, честно пытались. Но только вот… Не вышло.

— Это как? — спросил я.

— Вот так. О свидетелях знало всего несколько человек, я раздал кучу денег, чтобы добраться до них, но никто в итоге ничего не сказал. И Дэвису никто не стал ничего докладывать.

— Погодите-ка… — я посмотрел на него, потом на остальных парней. — А почему они тогда не стали против меня свидетельствовать?

— Ты же сам это понимаешь, — сказал Лански. — Потому что они не знали, на кого именно им скажут показать пальцем. А потом выяснилось, что это тот самый Чарльз Лучано, который кормит их и их семьи. Вот поэтому-то они и не показали на тебя.

— Чего? — я не поверил своим ушам. — То есть вы хотите сказать… Что я не сел, или того хуже, не отправился на электрический стул только из-за случайности?

Они снова переглянулись, веселья у них на лицах больше не было. Похоже, они ожидали, что я сейчас начну их распекать.

— Чарли, — проговорил Мейер. — Ты же сам понимаешь, что это не случайность. Мы с тобой провели огромную работу со всеми этими кухнями и прочим. И я думаю, ты все равно не сел бы — хоть кто-то из присяжных, но все равно был бы на твоей стороне.

— Ну и, опять же, мы обеспечили тебе алиби, — сказал Костелло. — У нас была куча свидетелей из социального клуба, которые были готовы сказать, что ты приехал туда с Марчелло, а потом