Правнук Петра - Алексей Лапышев

— Победа Даниила Алексеевича.

Борис стоял несколько секунд неподвижно. Потом выдохнул, снял перчатку и протянул мне руку.

— Ладно, — сказал он. — Ты действительно умеешь.

— Спасибо.

— Но в следующий раз я тебя сделаю.

— Буду ждать.

— Не слишком радуйся.

— Даже не думаю.

Он засмеялся.

Старшие заговорили разом. Демидов с досадой отдал кому-то золотые. Юсупов заметил, что победитель, кажется, не случайно избегал ставок. Ефремов одобрительно кивнул. Долгоруков смотрел на меня так, будто мысленно уже записывал что-то в невидимый журнал.

А потом я повернулся к Ане.

— Кстати, — сказал я громко. — Вы ведь знаете, что моя жена фехтует?

Несколько голов повернулись.

Аня подняла бровь.

— Дан.

— Что?

— Ты опять что-то придумал.

— Конечно. Давай суперфинал.

Борис аж подпрыгнул.

— Да!

— Нет, — спокойно сказала Аня.

— Почему? — разочарованно спросил он.

— Потому что я не хочу, чтобы Дан потом неделю ходил с важным видом и рассказывал всем, что победил жену.

— Я не буду.

Аня посмотрела на меня.

— Будешь.

— Немного.

— Вот именно.

Все засмеялись.

Она подошла к стойке с оружием, выбрала шпагу, проверила баланс. Потом повернулась ко мне.

И я увидел в её глазах тот самый огонёк.

Куба.

Пираты.

Станция.

Тренировки.

Бесконечные коридоры, где она сначала злилась, что я слишком сильный, потом заставляла меня объяснять каждую ошибку, а потом начала доставать меня в самых неожиданных моментах.

— До первого касания? — спросила она.

— До первого.

— Без твоих фокусов.

— Я вообще-то честный человек.

— Дан.

— Ладно. Без фокусов.

Мы вышли в центр зала.

И вдруг всё стало тихо.

Потому что это был уже не просто турнир.

Не мужчина против женщины.

Не муж против жены.

Это была история двух людей, которые прошли вместе слишком много, чтобы бояться взглянуть друг другу в глаза даже со шпагами в руках.

Аня начала первой.

Быстро.

Низкий выпад, перевод вверх, шаг в сторону. Я отбил. Она не отступила, продолжила, заставляя меня двигаться. И ведь знала мои привычки. Знала, как я люблю ловить на ложном открытии. Знала, как я переношу вес. Знала, когда я слишком уверен в себе.

Она едва не достала меня в плечо.

— Ого, — сказал Борис где-то сбоку.

— Тише, — шикнула Мария.

Аня улыбнулась.

— Не отвлекайся.

— Даже не думал.

Я ответил серией быстрых движений. Она отбила два удара, от третьего ушла. Умница. Моя рыжая умница.

Но я видел, что она чуть быстрее дышит.

Не потому, что слаба.

Просто я был тяжелее, сильнее, опытнее. И она это знала.

Я сделал выпад.

Она ушла.

Я повторил.

Она снова ушла, но теперь уже сама пошла в контратаку.

И вот тут я едва не пропустил.

Её шпага прошла рядом с моей шеей.

В зале ахнули.

Я успел поймать её клинок, развернул кисть, шагнул ближе — и остановил кончик своей шпаги у её груди.

Аня замерла.

Я тоже.

Между нами было меньше ладони.

Она смотрела мне в глаза. Щёки слегка порозовели. На губах играла улыбка.

— Победа? — тихо спросила она.

— Формально.

— Формально?

Я опустил шпагу.

— На самом деле я просто спасся.

Она рассмеялась.

И все вокруг вдруг зааплодировали.

Не как после большого спектакля.

И не как после дворцового развлечения.

Просто потому, что вечер удался.

Потому что молодость оказалась сильнее тяжёлых разговоров взрослых.

Потому что в зале было много будущего.

Когда шум немного стих, я снял перчатку и повернулся к старшим.

Они всё ещё сидели вдоль стены. Семеро глав семей. Семеро людей, которые уже поняли, что этот вечер не был только ужином.

Я видел это по их лицам.

Шереметев — заинтересован.

Долгоруков — насторожен и внимателен.

Юсупов — почти весел, но слишком уж спокойно смотрит.

Черкасский — готов слушать, если речь будет о деле.

Демидов — явно доволен, что молодёжь не оказалась пустой.

Строганов — уже считает возможные последствия.

Ефремов — ждёт честных слов.

Ну что ж.

Будут честные.

— Пётр Борисович, — сказал я. — Господа. Простите, если позволю себе некоторую дерзость.

— После турнира в моём доме? — хмыкнул Шереметев. — Продолжайте.

— Я смотрю на ваших детей и думаю, что им повезло. Они умны, сильны, хорошо воспитаны. Каждый уже умеет что-то своё. Но этого мало.

Молодые затихли.

Я продолжил:

— Страна стоит на пороге тяжёлого времени. Война ещё не закончена. Престол может качнуться. Двор будет грызться. Армия устала. Денег мало. Дорог почти нет. На юге Турция, на западе Пруссия и Польша, на востоке огромные пространства, где Россия пока присутствует только на бумаге и в редких крепостях.

Я говорил спокойно. Без громкого пафоса.

Пафос — плохая замена делу.

— Нам нужны люди, которые умеют больше, чем красиво держаться в гостиной. Нужны те, кто понимает историю, законы, военное дело, хозяйство, языки, медицину, корабли, заводы, карты. Мужчины и женщины. Вместе.

На слове «женщины» несколько старших дам чуть выпрямились.

А девушки посмотрели на меня уже совсем иначе.

— Я предлагаю начать занятия, — сказал я. — Не как в школе. И не как скучную обязанность. А как подготовку. Фехтование. Верховая езда. Тактика. История. География. Языки. Медицина. Управление хозяйством. Немного наук. Немного механики. Всё, что может однажды пригодиться.

— Всем вместе? — спросила Евдокия.