Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

теперь уже более осмысленно. И мои худшие подозрения подтвердились. Это была не просто палата повышенной комфортности. Стены, обитые звукоизолирующими панелями, которые я сначала принял за элемент декора, единственное окно из бронированного стекла, выходящее в пустой внутренний двор. Тяжелая дверь, которая, я был уверен, запиралась снаружи. И полное отсутствие стандартного медицинского оборудования, которое должно было бы окружать пациента в моем состоянии. Все мои жизненные показатели выводились на небольшой тактический монитор, больше похожий на виртуальный планшет, которым любила пользоваться Алиса. Это почерк Волкова, безошибочный и до ужаса эффективный.

Чего он не понял, так это того, что запер меня в одной комнате с моим самым главным секретом и большой любовью. Он создал идеальный психологический капкан, предоставив мне возможность разбираться с последствиями этого головняка.

— Наблюдение? — прохрипел, глядя на Алису, та быстро замотала головой. Перед глазами тут же возник отчет, что все скрытые камеры обесточены снаружи. Похоже, я все еще серьезный актив ИСБ, раз за мной только пассивное наблюдение через показатели, не доверяя рядовым охранникам.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Елены вырвал меня из раздумий. В нем больше не было гнева, только бесконечная усталость и беспокойство.

— Как будто по мне проехался каток, — ответил Воронцовой, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — А потом еще раз, для верности.

Я посмотрел на Алису, хвостатая стояла, опустив голову, и нервно теребила край своего комбинезона. Вид у нее был такой, будто она в одиночку разнесла половину города и теперь ждет неминуемой кары.

— Алиса, — позвал я ее, и мой голос прозвучал уже более твердо. — Что произошло?

Она вздрогнула и подняла на меня свои огромные зеленые глаза, полные слез.

— Хозяин, прости! Я… я не хотела! — ее голос дрожал. — Когда ты… когда ты был на грани, Консоль испытала критическую перегрузку. Произошел неконтролируемый выброс энергии, и он повредил мои протоколы маскировки. Я не смогла удержать форму… Я просто… проявилась.

Она всхлипнула, на виртуальных экранах побежали строчки логов. Я понимал, что моя помощница говорит правду, хотя отдельные данные выходили за рамки нарисованной картины, кто-то вытолкнул Алису на свет божий, но это не меняло сути дела. Катастрофа произошла, теперь вопрос был лишь в том, как минимизировать ущерб.

Я перевел взгляд на Елену, она молча слушала бившуюся в истерике Алису, ее лицо оставалось непроницаемым. Воронцова ждала моих объяснений. Я понял, что следующий час решит все, мои отношения с Еленой, судьбу Алисы, мое собственное будущее. Дуэль с Голицыным по сравнению с этим казалась детской забавой в песочнице.

Атмосфера в палате снова сгустилась. Короткое перемирие, вызванное моим пробуждением, закончилось. Теперь, когда непосредственная угроза моей жизни миновала, главный вопрос вновь вышел на передний план, повиснув в воздухе тяжелым, невысказанным укором. Елена медленно села на стул у моей кровати, ее поза излучала напряженное ожидание. Она не смотрела на меня, ее взгляд, холодный и строгий, был прикован к Алисе. Это была не просто женская ревность, нет. В ее глазах читалось нечто большее, оскорбленное доверие, смешанное с непониманием и страхом перед неизвестностью. Она была дочерью генерала, выросшей в мире, где все подчинялось строгой иерархии и логике. И появление из ниоткуда говорящей девушки с кошачьими ушами в эту логику никак не вписывалось.

Алиса, чувствуя на себе этот прожигающий взгляд, съежилась еще больше. Она то и дело бросала на меня панические взгляды, ища поддержки, ее хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая ее крайнее волнение.

— Итак, — голос Елены прозвучал тихо, но в тишине палаты он прозвучал как выстрел. Она по-прежнему не смотрела на меня, обращаясь напрямую к Алисе. — Ты, значит, «информационная сущность». И ты «проявилась» из-за сбоя, я все правильно поняла?

— Д-да, — пролепетала Алиса, ее голос дрожал. — Я… я правда не хотела! Это все моя вина!

— Твоя вина? — Елена криво усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — То есть, ты хочешь сказать, что все это время ты была рядом с ним? Невидимая и неслышимая? В Академии, на учениях, на свиданиях… Ты была с нами все это время?

Алиса испуганно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Елена медленно покачала головой, словно пытаясь уложить эту мысль в голове. Потом она, наконец, перевела взгляд на меня.

— А ты, Кирилл? — спросила она тихо. — Ты все это время знал и молчал? Ты делил со мной постель, говорил о будущем, зная, что за твоей спиной стоит… она?

Этот вопрос был ударом под дых, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Я мог выдержать любую боль, любую угрозу, но этот взгляд, полный разочарования, был невыносим.

— Лена, — начал я, но слова застряли в горле. Что я мог ей сказать? Что все еще сложнее, чем она думает? Что я не тот, за кого она меня принимает?

— Не надо, — она подняла руку, останавливая меня. — Не надо ничего придумывать, я просто хочу услышать правду. Всю и без утайки! Какой бы она ни была! Я заслужила это, мы обе заслужили.

Она снова посмотрела на Алису, и в ее взгляде уже не было гнева, только бесконечная усталость. Она поняла, что давить на хвостатую бесполезно, ключи от этой тайны находятся только у меня.

Я понял, что момент настал, дальше тянуть было нельзя. Любая попытка солгать или уйти от ответа приведет к полному и окончательному разрыву. Я должен был дать ей объяснение. Не всю правду, нет, всю правду ее сознание просто не выдержало бы. Но я должен был дать ей логичную, убедительную и, самое главное, честную в своих рамках историю. Легенду, в которую она сможет поверить.

Я закрыл глаза, на долю секунды связываясь с Алисой через Консоль. Мой приказ был коротким и абсолютным.

— Молчи, что бы я ни говорил, просто молчи и кивай. Никакой самодеятельности, поняла?

Я почувствовал ее ответный импульс, испуганное, но безоговорочное согласие. Алиса поняла, что на кону стоит все. Снова открыл глаза и посмотрел на Елену. Собрался с мыслями, выстраивая в голове цепочку фактов и умолчаний, просеивая правду через сито необходимости.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал твердо и спокойно. — Ты хочешь правду, ты ее получишь. Но для этого тебе нужно будет выслушать меня очень внимательно и попытаться поверить в вещи, которые выходят