Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман

— Полностью поддерживаю, — блаженно улыбаясь, покивал Иоанн.

— Ваше величество, хотите рискнуть? — задумчиво посмотрел на меня Багратион.

— Предполагаете, что это не сработает? Мы не сможем получить Софию?

— Как вы решите, так и будет, — пожав плечами, сказал он. — Я буду отстаивать вашу официальную позицию независимо от того, нравится она мне или нет.

— Если бы мне было неинтересно ваше мнение, то я бы и не спрашивал.

— В таком случае я бы сказал, что это в самом деле неплохой шанс на историческое событие. Но стоит подумать над тем, как объяснить людям срочный уход из города, учитывая, что наши западные соперники однозначно включат пропаганду на максимум и будут показывать нас либо трусами, сбежавшими из однозначно выигрышного положения, либо кровавыми захватчиками. Третьего не дано.

— Жаль, что нам приходится ещё и на это отвлекаться, — вздохнула Ангелина. — Но без этого всё, что мы строим, рухнет.

— Итак, Александр Александрович, каков шанс, что мы сумеем получить Святую Софию в качестве, ну скажем, откупных? — спросил я, повернувшись к Рюмину.

— Это будет не так сложно, ваше величество. Правда, перед этим нужно будет выложить план-максимум, чтобы было с чего торговаться. Предложить дохлую собаку, которая никому не нужна, как некоторые это называют, — улыбнулся Рюмин. — Я бы сказал, что начнём мы с требования контроля над всем Стамбулом, потом отступим и сойдёмся на одном старом городе вместе с Софией. А после шантажа и торга отступим до одного собора.

— Это будет выглядеть как поражение, — поморщившись, проговорила Ангелина.

— Поэтому мы сделаем переговоры полностью закрытыми, а любые утечки будем отрицать или оставлять без комментариев, — ответил Рюмин.

— Вы же понимаете, что их это не остановит? — фыркнула лисонька. — Даже если их дипломаты клятвенно пообещают соблюдать деловой этикет и не выносить обсуждение за рамки переговорной группы, они тут же будут сливать, что им выгодно, или вообще придумывать факты, распространяя абсолютную ложь.

— А нам не всё равно? — поднял бровь Рюмин. — Собака брешет, караван идёт.

— Не то время, чтобы отговариваться старыми поговорками, — покачала головой любимая жена. — Вы же сами знаете наших либералов и народовольцев, они найдут повод пострадать. А если не будет повода, залезут в иностранные СМИ.

— Да только поводов хватает, — между прочим заметил Багратион. — Не хочу сказать, что не согласен, но дворянская реформа задела слишком многих. Как и изменение налогового кодекса и права наследования. Так что искать долго не придётся.

— Это было необходимо, — сухо ответил я.

— Не спорю, ваше величество. Как я и сказал — понимаю и согласен. Но людей в этом не убедить, — осторожно пошёл на попятную князь. — Постоянно возникают перегибы на местах. Одно только лишение несовершеннолетних наследников Лапиных дома чего стоит.

— С этим уже разобрались и осветили в нужном ключе, — заметила Ангелина.

Увы, своими реформами я и в самом деле многих отвернул от престола. В первое время во мне говорило обострённое чувство справедливости, требовавшее восстановить социальные лифты и заставить работать дармоедов, которые просто сосут из государства и населения кровь, ничего не давая взамен.

Вот и продавил тогда через Петра и молодёжную партию ряд законопроектов, отбирающих у рантье и потомственных дворян их недвижимость, если те не работали на государство и не служили. С боярами было чуть сложнее: с одной стороны, большая их часть подсуетилась в начале прошлого века и теперь были одарёнными. А все одарённые — военнообязанные без ограничений. С другой, за ними оставалось достаточно силы и влияния, чтобы аналогичный закон не прошёл Думу.

Так что среди дворянства многие желали мне поскорее отойти от государственных дел. Вот только явного лидера оппозиции пока не было. Мария постаралась, несколько раз стравливая почти договорившиеся группы влияния. Те мелкие кружки по интересам, которые оставались, никакого реального влияния не имели.

Проект строительства новых городов на открывшихся от вечной мерзлоты территориях тоже оказался спорным. Мы получали до пятнадцати процентов новых, пригодных для жизни земель. Вот только на бумаге всё было куда привлекательней, чем в реальной жизни.

При таянии почвы проседали, образовывались провалы, заполняемые дождевой водой, ускоряющей вымывание и без того бедной почвы. Выделялось гигантское количество парниковых газов, метана и застрявших в мерзлоте бактерий. Туда бы лес высадить и оставить лет на сто-двести, чтобы он переварил всё и нормализовал почву. А пока выгоды от новых территорий выглядели весьма сомнительными.

Да, мы придумали, что разводить и что сажать в таком климате, как можно даже эти земли ввести в сельскохозяйственный оборот. Благо температура поднялась, рыба себя чувствовала прекрасно, и целый ряд растений рос на дармовой воде и при отсутствии конкуренции не по дням, а по часам. К тому же открылось множество ранее закрытых месторождений. Но…

Там всё ещё было куда менее комфортно, чем на юге России и даже в средней полосе. Полный раздрай с инфраструктурой сделал строительство супердорогим, даже если вначале проводить дороги, а потом уже вести по ним технику для городов и посёлков. Да ещё и контроля это требовало не в пример больше.

Будь я коммерсантом, сказал бы, что это экономически нецелесообразно. Но я думал на десятилетия. По крайней мере, на моё правление, которое я рассчитывал долгим и плодотворным. А люди привыкли к другому. И граждане, скептически относящиеся к национальным проектам, за прошлые десятилетия, не раз оказывавшиеся пшиком. И бояре, воспринимающие их исключительно как средство заработка.

Так что мой плотный контроль над северными проектами оказался для многих неприятным сюрпризом. Даже министра промышленности Лазарева пришлось одёргивать. Больше ста видных дворян получили значительные штрафы, за некачественно проведённые работы. Парочка даже лишилась земель, изъятых в пользу казны.

И ладно бы проект оказался успешным, но пока, кроме города-приюта Надежда, ни одного нормально функционировавшего северного поселения сделать не получилось. Как я уже упоминал, люди не верили в рекламу и пропаганду, Привыкли, что север — это только экстремальный холод и высокие зарплаты, совершенно не воспринимая перспективы переезда в нынешних условиях.

В результате отношения с богатыми и влиятельными родами, занимавшимися строительством, я существенно подпортил, а вот эффекта пока не добился. Была у меня и пара идей. Вроде того, чтобы попробовать сделать там несколько зон без облачности. Учёные Московского университета мне клятвенно обещали,