Сергей Шхиян - Самозванец

Мужики синхронно взмахнули кулаками, и керамическая посудина, бывшая в руках гостя, полетела на пол, где с треском раскололась на части. Сам же попутчик вытер рукавом лоснящиеся от свиного жира губы, и как ни в чем не бывало, направился к выходу.

Хозяин взвыл и начал ругать и близнецов, и индифферентного слугу, и свою проклятую долю.

— Иди, посмотри, как бы он у нас лошадей не увел, — попросил я Ваню. Он мигом выскочил на улицу, а я, как только в стенаниях трактирщика образовалась пауза, поспешно сделал заказ.

— Откуда он такой взялся? — горестно спросил трактирщик, начиная успокаиваться.

— Тут в лесу нам встретился, — ответил я, — взялся показать ваше село и без спроса сел на мою лошадь.

— И как только таких земля носит? — горестно спросил неизвестно кого хозяин и отправился выполнять заказ.

— Нет его нигде, как сквозь землю провалился, — сказал Ваня Кнут, возвращаясь в трактир. — Чудной он какой-то, я таких людей никогда еще не встречал.

— Какие твои годы, у тебя еще все хорошее впереди, — успокоил я его.

Наш обед затянулся до вечера, так что и ночевать мы остались на том же постоялом дворе. Вечером в Москву попасть было сложно, туда вообще лучше всего было въезжать после обеда. К этому времени привратные стражники уже насыщались мздой и к гостям относились если и не доброжелательно, то равнодушно. Теперь мы с Ваней передвигались налегке, без товаров и шика, так что можно было надеяться, что на нас не обратят внимания. Мой когда-то дорогой нарядный кафтан за время скитаний совсем обтерся, Ваня после любовной лихорадки и поповских хлебов выглядел обычным зачуханным слугой, так что проблем при въезде в Москву у нас не должно было возникнуть. Однако береженого, как известно, и Бог бережет, потому мы старались проскочить туда в подходящее время.

Кроме нас на постоялом дворе остались ночевать четверо проезжих гостей, владельцы лошадей, которых мы видели на коновязи. Они, как стало ясно из разговора, торговали медом и кожами, и теперь ждали какой-то непонятной оказии в Тулу, а пока суд да дело, пьянствовали в тихой придорожной обители.

Мне до них дела не было, как, собственно, и им до меня, потому мы не общались: они сидели в одном углу зала, мы с Ваней в другом. Ближе к вечеру, когда, как известно, начинают обостряться любовные чувства, он загрустил о прекрасной Катерине, и, как я подметил, даже ее матушка перестала ему казаться такой ужасной, как утром.

— А как ты думаешь, хозяин, — спросил он меня, устремляя мечтательный взор к низкому закопченному потолку, — что сейчас делает Катя?

— Грустит о тебе, — ответил я, — сидит у окошка и шепчет: «Где ты, Ванюша!»

— Я серьезно спрашиваю, — обиделся он.

— Моется в бане, — предложил я очередную версию времяпровождения прекрасной блондинки.

— Вот если бы вдруг померла матушка Аграфена, — мечтательно сказал он, — а на Катю напали разбойники, а я тут как тут, на коне с мечом в руке!

— О таком можно только мечтать, — поддакнул я, исподтишка наблюдая за компанией гуляющих гостей.

Они бросили пить и громко разговаривать, сидели сведя головы над столом, и о чем-то совещались. Я уже так привык всегда чего-нибудь опасаться, что тотчас заподозрил их в происках против нас.

Однако пока никаких признаков готовящейся агрессии заметно не было.

Никто из компании не смотрел искоса в нашу сторону, и руки у всех лежали на столе.

И, тем не менее, тревожное чувство не проходило.

— Пойдем-ка, друг Ваня, спать, — сказал я, подзывая жестом трактирщика, — утро вечера мудренее.

С меня уже было достаточно ратных подвигов и приключений. Нам следовало просто отдохнуть без кровопролития и ночных погонь.

— Сможешь устроить нас на ночлег? — спросил я подошедшего хозяина.

— Спите здесь, — предложил он, обводя рукой зал, — чего вам куда-то идти!

— Ты нас лучше в чистую избу отведи, без комаров, — попросил я, — за деньгами дело не станет. Укажешь хорошее место, я за давешнего нахала с тобой расплачусь.

— Если так, то я вас к бабке Сапрунихе отведу. У нее в избе дух легкий.

— Пойдем к бабке, — согласился я.

Пока мы разговаривали с хозяином, подвыпившие гости разом повернулись в нашу сторону и смотрели в упор, явно желая наладить контакт. Я, стараясь даже не поворачиваться в их сторону, чтобы не провоцировать знакомство, расплатился за обед, и мы с рындой вышли из трактира на улицу. Вечер был теплый и тихий. Белая дневная луна призраком висела на нежно-голубом небе, редкие высокие облака заходящее солнце уже подрумянило вечерней зарею, щебетали пичуги. Все было, как полагается для ощущения полноты и красоты жизни. Вслед за нами на улицу вышел трактирщик, он равнодушно взглянул на привычную картину сельской идиллии и пошел вперед, показывать дорогу к бабке Сапрунихе, у которой в избе почему-то был легкий дух.

Жила сия бабка в небольшой деревенской избе, срубленной так много лет назад, что толстые бревна сруба успели почернеть и покрыться малахитовым мхом. Единственное явное отличие ее жилища от всех соседних изб было в двух маленьких окошках, затянутых чем-то вроде бычьего пузыря.

Трактирщик оставил нас ждать воле дома, а сам пошел договариваться со старухой о постое. Переговоры почему-то затянулись, и мы уже решили, что у него ничего не выходит, когда трактирщик выглянул в низенькую узкую входную дверь и поманил нас пальцем. Мы с Ваней вошли сначала в маленькие холодные сени, что, в свою очередь, было в сельской местности редкость, а из них в светелку, освещенную уже отмеченными ранее двумя подслеповатыми оконцами.

В светелке оказалась даже кое-какая мебель, правда, сколоченная из грубо отесанных досок, но не встроенная, какую обычно делали плотники при строительстве дома, а созданная отдельно с учетом нужд конкретных обитателей. В избе и правда был «легкий дух», пахло сухими травами и чистотой. Со света в полутемном посещении я не сразу разглядел хозяйку, а когда увидел, поклонился и пожелал доброго здоровья. Старуха ответила приятным женским голосом, не старым и мелодичным.

— Анисим говорит, что вы проситесь переночевать? — спросила она, когда мы с Ваней сели на лавку под образом пресвятой девы Марии, убранном какими-то разноцветным лоскутками.

— Да, — подтвердил я, — последние ночи не получалось выспаться, хочется переночевать в тишине.

— Что ж, хорошим гостям я всегда рада, — после ощутимой паузы сказала Сапруниха.

Мне, в сущности, нужно было только одно: после бессонной ночи и трудного перехода с лошадьми через лес вытянуться на лавке и заснуть. Однако хозяйка укладываться не предлагала, сидела напротив и внимательно нас с Ваней рассматривала. Я ждал, чем кончится это изучение, и с трудом удерживался, чтобы не зевнуть.