Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Шаги за спиной заставили их одновременно замолчать. Липатов вернулся к столу, неся свою тетрадь. Лицо Сергея было сосредоточенным, но уже без прежнего раздражения.

— Выяснил, — шепнул Липатов, усаживаясь на стул. — Орлова дала добро на выписку шифров стандартов. ГОСТы по механическим воздействиям можно упоминать напрямую. Но есть жесткое условие: зарисовки топологии бракованных участков запрещены. Только буквенно-цифровые индексы.

— Нам хватит, — сказал Морозов.

— И еще, — Сергей посмотрел на них обоих. — Когда будем выступать на техсовете, мы не должны говорить, что «решаем проблему брака». Это их больная мозоль, они воспримут это как упрек. Мы должны говорить: «сокращаем время локализации топологических расхождений». Понимаете разницу? Тот же смысл, но в их терминах.

Они просидели над документами еще два часа. Алексей методично выписывал номера ГОСТов, термины и форматы данных. Изученные материалы подтверждали его тактику: нужно собрать работающий каркас из местных же идей, разбросанных по разным отчетам. Будущий проверочный комплекс должен выглядеть не чужаком из Владимира, а логичным продолжением зеленоградской инженерной мысли.

Когда время работы читального зала подошло к концу, Морозов аккуратно сложил серые папки в ровную стопку.

Они подошли к барьеру. Прапорщик забрал их прошнурованные тетради. Он медленно, с шелестом перелистывал страницы, его глаза скользили по строчкам, выискивая запрещенные к выносу схемы или чертежи. Убедившись, что внутри только текст, списки литературы и формулы, дежурный поставил на последних исписанных страницах сухой штамп ОНТИ, вписал номера в регистрационный журнал и расписался.

Тетради исчезли в узком металлическом шкафу за спиной прапорщика. Замок сухо щелкнул. Эти записи не пропадали, но становились частью внутреннего учета спецфонда: завтра их снова выдадут по журналу, а пока за порог можно было вынести только память, общий план и номера тем, которые не нарушали режим. Только после этого им вернули их личные сумки.

Владимирская группа покинула читальный зал, спустилась по гулким лестницам и вышла через проходную МИЭТа.

На улице их встретил резкий январский мороз. После спертого воздуха спецфонда холод обжигал легкие. Снег хрустел под ботинками. Морозов переложил сумку в другую руку. Теперь внутри лежали только командировочные удостоверения и чистая бумага. Вся настоящая работа осталась за стальной дверцей. Завтра к ней придется возвращаться.

Они шли к автобусной остановке вдоль серого монументального фасада института.

— По файловым структурам всё вырисовывается, — нарушил молчание Громов. Говорил он уже в полный голос, выпуская изо рта клубы пара. — Завтра доберусь до описания их магнитных лент. Если мы поймем, как они пакуют координаты полигонов, я смогу составить нормальное задание для блока чтения. Сам код напишу уже дома, на «Сфере», когда будет разрешенный образец данных. И отдельно выпишу вопросы по зондовой проверке: какие последовательности они подают, какой ответ считают годным и как связывают результат с местом на пластине. Нам не нужно подменять их математику расчетов, нам нужно научиться принимать их геометрию и их контрольные признаки.

— А у меня тепловые допуски собраны, — Липатов поправил воротник пальто, спасаясь от ветра. — Завтра закопаюсь в регламенты вибрационных стендов. Нам нужно знать, как именно они трясут свои блоки при приемке. Будем закладывать запас прочности под их же станки.

Морозов остановился у края заснеженного тротуара.

— Значит, план на завтра понятен, — сказал Алексей, глядя на приближающийся желтый «ЛиАЗ». — Жене — форматы, ленты и вопросы по контрольным последовательностям. Сергею — стенды и климатика. А я буду восстанавливать по их отчетам пошаговый маршрут работы тополога и место, где в этот маршрут можно встроить проверку геометрии. Нам нужно точно знать, в какой момент человек кладет скальпель и идет курить, пока работает большая машина. Именно в эту паузу мы и должны поставить наше малое рабочее место.

Олег Тимофеев стоял у кульмана, опираясь ладонями о нижнюю планку. На приколотом ватмане плотным слоем лежали результаты последних разборов: физический эскиз цветного узла, рабочие пометки по сериям логики 155 и 555, точки разделения земель, схема ключей на разъемах и узел аппаратного контроля состояния. Первичный макет видеотракта уже существовал на бумаге и частично на лабораторном столе.

У края стола лежала рабочая макетка цветного тракта: часть корпусов уже стояла на месте, часть цепей еще заменяли подписанные навесные перемычки, а несколько дорожек Наташа держала только на кальке, чтобы не закрепить ошибку раньше времени. Рядом Птицын оставил распечатку с портами, масками и ожидаемыми разрядами на контрольных точках. Пока этот узел умел только проверить, что выбранные сигналы можно снять со «Сферы» и не сорвать синхронизацию. До законченной печатной платы оставались разводка земли, выходные каскады, прогрев и нормальная ведомость изменений.

Рабочая документация собиралась по частям: ватман Олега, таблица Любы по питанию и журнал Наташи с контрольными точками. Первый осмысленный цветовой сигнал они получат через несколько дней, если повезет. Аккуратный образец для технологов и нормоконтроля потребует больше времени. Поиск одинаковых ВКУ по хозяйственным каналам наверняка продлился бы дольше, чем сборка самого макета.

Наташа Рогова сидела на высоком табурете, аккуратно затачивая цветные карандаши над небольшой картонной коробкой. Люба Ветрова устроилась слева, рядом с тяжелым блоком питания, и листала рабочий журнал с выписанными номиналами. Андрей Горелов расположился сбоку с открытой папкой: он фиксировал требования для будущей эксплуатации оборудования.

— Первый макет мы доведем, — произнес Олег. — Но если мы начнем искать ВКУ только после готовой платы, потом будем неделю смотреть на осциллограф и гадать, что эта плата покажет на настоящем кинескопе. Одного удачного образца мало. Нужны одинаковые аппараты для прогрева, сравнения и нормальной методики.

Наташа сдула стружку с грифеля и на секунду улыбнулась краем губ.

— Иначе опять будем спорить вокруг одной платы: сегодня работает, а завтра нет.

— Вот, — сказал Олег. — Нам нужно понять, какие блоки вообще можно брать за основу, сколько одинаковых образцов реально достать и как потом проверять их по единой методике.

— Начинаем с самого вероятного кандидата, — Наташа провела красную линию под верхней строкой списка. — УПИМЦТ-61-II. Если брать его за основу, нам нужны исправный или хотя бы живой кинескоп, рама, блок обработки сигналов цветности, блок разверток и силовой блок питания. Корпус тоже лучше