Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд
— взаимное прекращение огня;
— временное разделение враждующих сторон по 17-й параллели с перегруппировкой сил ДРВ на север и колониальных сил Франции на юг;
— проведение в июле 1956 года свободных выборов в обеих частях страны для определения будущего страны;
— демилитаризация и нейтралитет Вьетнама, Лаоса и Камбоджи;
— запрет на поставки вооружений, боеприпасов и военных материалов в эти страны;
— создание международной комиссии по выполнению сторонами взятых на себя обязательств (комиссия создана из представителей Индии, Польши и Канады). Представители США отказались подписать это решение. Бинго!
Мне осталось понять, что делать сейчас. Но информации оттуда у меня крайне мало — не самое популярное направление разведки. Нам бы с китайцами совладать. Чтобы убрать Мао и поставить подходящих людей, пришлось пойти на компромиссы. И они мне ещё аукнутся, потому что Вождь пока о них не знает. Ладно, как-нибудь пронесёт. Но если Берия через своих людей узнает раньше и доложит, то… Придётся делать сразу два дела: проводить глубокую конспирацию в разведывательной работе и начать убирать второй круг заинтересованных. Покамест мне жутко неохота влезать в антисионистское дело — там таким дерьмом всё намазано! Но Сталин, получив от меня прямое свидетельство о том, что МГБ бдит, будет спокойнее. Не может такого быть, чтобы с СССР всё было спокойно! Заговоры, вредительство, скрытая оппозиция — это как раз нормально. И если их разоблачают, то госбезопасность свой хлеб ест.
Узнаю через моего секретаря Чернова, где сейчас находится генерал Федотов, который по моему указанию и согласованию с Молотовым возглавил вновь воссозданное Первое управление. Затем стремительно двигаюсь по коридорам и лестницам. Все уже привыкли, что Абакумов скачет «аки конь». Мне же просто приятно двигаться в более молодом теле. Раза три в неделю стараюсь ходить на теннисный корт. Да и гири не забрасываю. Такой человек должен быть в форме! Так что все почтительно расходятся в стороны. Хотя в общем народу не так много — сидят в кабинете или «в поле». Лишних людей я не держу. И так аппарат слишком разросся, чем Лаврентий Палыч меня попрекает.
Пётр Васильевич удивлён, но не слишком. В ведомстве уже привыкли, что я могу сам зайти по делу, а не строю из себя великого начальника. Да и мне проще — в родных стенах люди раскрываются лучше. Это я, ещё будучи Брежневым, осознал. Потому много ездил по стране — в Кремле все ведут себя иначе. Как-то у нас в генокод вбито излишнее почтение к начальству. Не удивлён генерал и тем, что я сразу перешёл к делу. Вот направление вопроса удивило.
— Во Вьетнаме? Даже не скажу. Дальним Востоком занимается Третье управление. Часть людей сейчас там — по понятной причине. Но точно знаю, что отдельного отдела по Индокитаю нет.
— Ты не прав, Пётр Васильевич, уже есть. Держи приказ.
Федотов быстро пробегает по листу бумаги.
— Ясно. Над чем работаем?
— Нужно понять, с кем нам там можно иметь дело. Пройтись по вьетнамским эмигрантам. Компартия там слаба и… с некоторыми уклонами.
Начальник Первого управления понимающе кивает.
— Нам потребуются грамотные люди.
— Я попрошу Вячеслава Михайловича прислать кого-нибудь из ЦК или профильных организаций.
— Ясно.
Федотов еле слышно вздыхает. Ему сейчас там забот с Кореей хватает. И ещё Китай бурлит. Учитывая, что основное направление нашей разведки — США и Европа, на всё сил и средств не хватит. Потому сразу расставляю приоритеты.
— Вот что, Пётр Васильевич. Понимаю, что дело непростое — буквально с нуля поднять отдел. Но архиважное. Французы туда влезли зря, помяни моё слово. Но война должна окончиться чистой победой, или мы поимеем в будущем с Вьетнамом проблемы.
Федотов уже сталкивался с тем, что обычно я даю правильные прогнозы, потому наклонился, внимая каждому слову.
— Провести глубокую разведку?
— Только осторожно. Будем работать с товарищами из ЦК. Следует создать верный большевикам отряд местной компартии. Тут действуй, не считаясь ни с кем. Я разрешаю. Ну и организовать им поставки оружия — хотя бы через китайцев. Они нам должны.
— Это мы мигом.
— Впоследствии… — задумываюсь. Лезу ведь не в свои дела. — Будут там и советники. Победа должна быть сокрушительной. Никакого разделения Вьетнама.
Федотов начинает о чём-то догадываться:
— А если американцы влезут?
— У них будет полно проблем с Тайванем. Обещаю.
Генерал мужик сообразительный — слова ловит на лету.
— Ваши любимые прокси организуют им ещё одну проблему?
— Молодец, соображаешь! Сам посуди — смогут они тащить разом две войны в тех местах?
Начальник Первого управления задумывается.
— Смогут. Но с большим напрягом.
Я вольготно перекидываю ногу на ногу. По случаю жаркого дня — в лёгком костюме. Как же в нём удобней, чем в этой дурацкой форме! Даже Сталин понемногу привык к моему появлению у него в гражданской одежде по сезону. Ему в этом сложнее — мешает сложившийся образ. Это как известная картинка, где Ленин в цилиндре. На фотографии Акселя Малмструма трое респектабельных мужчин в пальто и цилиндрах проходят мимо Центрального вокзала Стокгольма. Крайний справа — Карл Линдхаген, юрист и политик, бургомистр Стокгольма с 1903 по 1930 год. Посередине — Туре Нерман, журналист, писатель и поэт. Крайний же слева — Владимир Ильич Ленин. Мы же его привыкли видеть в кепке.
— Нужно сделать так, чтобы мы в любом виде получили выгоду. Или хапнем полностью Вьетнам. А это — ресурсы не разорённой долгой войной страны. Удобное место для базы нашего флота. Ну и потенциальный союзник, который может составить противовес Китаю.
— Так-так, — Федотов внимательно смотрит на меня. — Я что-то не знаю?
— Да ничего принципиального, Пётр Васильевич. Это Азия — каждый тянет на себя. Перевоспитывать их ещё долго. Нам же необходимы приоритеты