Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

И вот он ушёл, ушёл туда, откуда не возвращаются. Он был самым старшим из всех, кого я знала, даже старше министра Хана. В дверь аккуратно постучались.

— Ну кто там ещё?

— Я, Роан, это я, — раздался из-за двери голос бабушки.

Я встала с кровати и, шлёпая босыми ногами по полу, подошла к двери, открыла её, опять вернулась к кровати и упала на неё ничком. Бабушка села рядом и просто молча начала гладить меня по спине. Я перевернулась на спину:

— Ба, ты понимаешь? Ты ведь понимаешь, почему? Я знаю, что мы все не вечны, но почему он?

— Он долго и сильно болел, но никто об этом, кроме его семьи, не знал. Его лекарь сказал, что его сжигает огонь изнутри, поэтому он так спешил закончить всё начатое. Я уже обо всём распорядилась. Корабли доставят солдат и моряков в Берри, они и будут салютовать. Там всем Франсуа сейчас занимается, а ты просто отдохни и всё. Женщин и ребёнка я разместила, не беспокойся.

— Ба, спасибо тебе огромное, я про них забыла, как только узнала. Сколько сейчас времени?

— За полночь уже. Давай я тебе помогу раздеться, и ложись спать, или Элору позвать? Она за дверью.

— Позови её, — я шмыгнула носом и вытерла кулачком глаза. — Пусть вообще сегодня здесь ляжет, я одна не смогу спать.

Утром за завтраком я извинилась, что вчера не могла позаботиться о гостьях, но Марджани заверила, что всё прекрасно, а служанки — они на то и служанки, их разместили и накормили. Марджани немного отошла, её переодели в приличную одежду, рядом с нею сидели Марана и Лесси. Джину и Нару она не знала, по-нормальному познакомились только сегодня утром.

— Я понимаю, что тебе сейчас трудно, но расскажи мне всё с самого начала, с момента, как ты приехала туда. Меня интересуют мелочи, я во время твоего рассказа буду задавать вопросы. Вспоминай, это очень важно.

Как я и ожидала, дворцовая челядь встретила Марджани в штыки — неповиновение, выполнение обязанностей через пень колоду, шепотки за спиной. Она стала женой владетельного князя мусульманского княжества, но привезла с собой чудовищные наряды, голову платком не заматывает, да ещё и украшения любит.

По словам Марджани, её родина — тоже мусульманский султанат, но уже её дед, в своё время посетивший Империю Османов, сделал его светским. А в Бардамане всем заправляла бабка князя, мать его отца. Его же родная мать умерла при до сих пор не выясненных обстоятельствах.

Она была дочерью одного из алаирских князей, красивая женщина, верная жена и мудрая правительница, которая смягчала все выходки бабки, пока была жива. Вейна Лоо — дочь одного из алаирских воинов, приехавшего со своей княжной к чужому двору. Сама бабка была откуда-то с севера, но откуда точно, Марджани не знала.

За день до начала мятежа бабка с влиятельными наложницами отца князя явились к нему и потребовали, чтобы Марджани прилюдно на площади перед дворцом прошла таубу — покаяние, так как они обвинили её в совершении ширка, одного из тяжких грехов. Она носила подаренные мною украшения, которые они назвали амулетами чужих богов, рассказывала служанкам, что есть другие боги, тот же Иисус.

Князь жёстко разругался с ними, а начавших истерику наложниц просто выгнал пинками из своего кабинета. Во дворце началось какое-то движение, и князь вечером привел к Марджани Вейну. Попросил всем быть вместе, сына с кормилицей уложить спать вместе с матерью.

А рано утром с рассветом началось. Сначала четыре личные служанки Марджани напали на находившихся у её покоев воинов, поразив их метательными ножами, потом ворвались в спальню княгини. Но на входе их встретила Вейна с мечом в руках.

Позже к ним прибежала оставшаяся верной Сувон, прихватившая с собой арбалет князя и сколько было болтов. Часть она потратила, когда они прорывались вниз, туда, где сражался князь. Но он отправил их на кухню, ну а дальше я уже всё знала.

Болтон не сразу узнал Марджани, когда увидел женщин у себя в приёмной. Он немедленно послал гонца к султану, капитану канонерки приказал сейчас же отплывать и доставить женщин в Пиррит. А там, у Ирвингордского моста, их забрала «Молния».

Меня не покидала мысль, что без постороннего вмешательства там не обошлось. И началось это не год назад, когда Марджани приехала в Бардаман как новая княгиня. Понятно, что она, с её независимым и жёстким характером, сразу же столкнулась с диктатом старой княгини, не желавшей уступать бразды правления какой-то чужестранке.

Соседний Даккский султанат для неё был иноземной страной. Да, у неё был скверный характер, и, похоже, она совсем не любила своего внука. Видимо, из-за её сложных отношений с его матерью. Да и не просто так мать князя вдруг утром не проснулась.

Лекарь, который высказал сомнение в том, что княгиня умерла из-за какой-то болезни, был зарезан грабителями в тот же вечер, когда шёл домой. Старый князь, может, и о чём-то догадывался, но идти против матери не решился. В общем, там искать и проверять, и я не успокоюсь, пока не раскопаю всё до конца.

«Амфитрита» пришла вечером. Мы долго лежали с Райаном и не могли уснуть, обсуждая все новости. Он привёз тревожную весть, что агент Байана прислал письмо, в котором указал, что в бриттском Адмиралтействе каким-то образом получили чертежи нашей шестидесятифунтовой бомбической пушки, с полным описанием и размерами всех её частей.

А кроме того — прекрасно выполненный чертеж наших фрегатов типа «Помона» в разрезе: что где стоит, и полное описание установленной артиллерии, а также всех механизмов. А это значит, что бритты могут в скором времени начать у себя постройку подобных кораблей.

И Ойген, и Байан в один голос говорят, что нужно искать в окружении Вулфа и Кассоля. Есть кое-какие мысли, но Ойген сказал, что доложит позже, когда уже будет уверен. Украсть чертежи или их скопировать — это одно, а вот переправить их через два океана — это другое. Значит, предатель — или на торговых кораблях, плавающих в Сан-Диего, или на эскадре Суареса.

Утром мы все вместе на «Амфитрите» в сопровождении двух новых речных канонерских лодок отправились вверх по Роону к Берри. Туда сразу вчера на катере отправился прибывший с Райаном граф Хьюз. Император назначил его распорядителем похорон заслуженного генерала.

Нас встретили у причала и проводили в городскую мэрию, где семья выставила тело генерала, чтобы люди смогли попрощаться. Старика очень любили в Берри, не только в армии. Он снизил налоги, попечительствовал над приютами,