Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

Но, может, это подстегнет поэтическое вдохновение? Исходно это не был праздничный ритуал, и Мамаев-Панский вовсе этого не скрывает. Так наказывали преступников. Крестьянина, пойманного на воровстве в своей общине, обряжали в волчью шкуру и водили по округе – с побоями, осмеянием, пением специальной песни и руганью, чтобы потом изгнать с позором.

– Ого! Сурово у нас было.

– Ну как тебе сказать… в иных губерниях с ворами более жестоко поступали, топили, например…

А то, что еще раньше волк – или человек в волчьей шкуре – был ритуальной жертвой, поэту уж точно знать не стоит, иначе муза понесет его в такие дали, что светлое пенное от «Красной Батавии» точно не поможет. То же происходило с главным действующим лицом «медвежьей комедии». Впрочем, все это происходило за сотни лет до Мамаева-Панского и в его книгах не описано.

Любопытно, появится ли медведь в сценарии Сасагоновой? Трудно обойтись без этого персонажа музею в честь рода Медвежих. Но это ее дело.

Длинная холодная весна сменилась муторной влажной жарой. Природа спешила отыграться. Даже на улице, где был расположен музей, всегда темной и тенистой, цветы на газонах перли в рост со страшной силой, а воздух был тяжел от запахов сирени и жасмина. А уж что за городом! Но нам не до загородных прогулок, не до любования красотами.

Все пока шло по плану. Пиво оказало на поэта благотворное действие: он едва ли не за час накатал необходимую сценку. Не шедевр, но нам ведь совсем другое надо? Один экземпляр Костров отправил Гонобобелю – пусть сам разбирается с исполнителями. Второй передал зашедшими в срок выучениками ветеранши собаководства. Их было трое: парень с девушкой, довольно похожие внешне, хотя и не с лица – невысокие, крепкие, подвижные. И крупный, несколько тяжеловесный мужчина средних лет.

– Вы тоже в секции норных занимаетесь? – поинтересовался Костров. Как-то плохо этот охотник сочетался с фокстерьером или таксой.

– Нет, я из крупнопсовых. Татьяна Григорьевна у нас раньше была инструктором, а как возраст пенсионный подошел, к норным перешла.

– А, так она раньше по другим породам специализировалась?

– Ага. У нас там и хаски, и ньюфы, и овчарки, и бердоги.

– Даже не слышал про такую породу.

– Это для охоты на медведей специально. Порода вымершей считалась, а у нас восстановили, – с гордостью поведал представитель крупнопсовых. Потом опечалился. – Но до охоты редко их допускают, только до соревнований. А жаль. Это же все охотничьи породы, не бойцовые.

– Возможно, на нашем мероприятии тоже понадобятся только показательные выступления, – осторожно сказал Костров.

Мальчик с девочкой из секции норных насторожились.

– Однако специалисты вашего профиля могут понадобиться. Поэтому я прошу вас подготовиться и действовать по инструкции, но при этом по ситуации.

Фраза получилась совершенно корявой, однако крупнопсовый ответил: – Понял, не дурак, – а норные только кивнули.

– В любом случае я там буду, – добавил Костров. Ему пришлось бы посетить мероприятие, даже если там не ожидалось никаких экстраординарных событий, первоначальный план книжной акции этого требовал.

Итак, на данном этапе вопрос был решен. Впавший в состояние умиления Надточий заявил, что стишок написан чисто по дружбе, и он сам знает, что у музея денег нет, но Костров честно проставился, ибо всякий труд должен быть оплачен. И к лучшему, что поэт перешел на пиво, потому как водка в жару изрядно утомляет. Они неплохо посидели в приличной пивнушке «Старая Прага», после чего разбежались. И тут Костров внезапно ощутил верность поговорки насчет «пиво дырочку найдет». Терпеть до музея не имело смысла – ближайший туалет располагался у смотровой площадки на набережной. А отдав дань природе, Костров прошел на эту площадку подышать – при нынешних погодах ветер с реки был приятен – и внезапно столкнулся с Вайнонен. Она, как большинство толпившихся здесь, вкушала мороженое из рожка, любовалась видом Заречья и пропускала мимо ушей выкрики экскурсовода, пытавшегося, закрепившись на гранитной тумбе, привлечь внимание публики и собрать группу. Костров попытался было произвести тактическое отступление, но Софья заметила его и радостно подскочила, заглатывая остатки мороженого, как удав. Оставалось только поздороваться и спросить, как прошла поездка в Медвежий Дол.

– Прекрасно, прекрасно! Огромное вам спасибо, что дали мне такой ценный совет! – Вайнонен благодарно протянула к директору лапку, нацелившись на благодарственное рукопожатие, но вовремя сообразила, что руки у нее липкие от мороженого. – Вы к себе в музей? Давайте я вам по пути расскажу.

Смиряться легче со знакомым злом, напомнил себе Костров и согласился. Вежливо спросил:

– Так вам понравилось?

– Нет слов! – Слов у неё в запасе вообще-то было очень много. – Я даже не могла вообразить, что открою целый пласт по своей тематике!

Неужто Катерина сразила Вайнонен выставкой про бронелифчики? С нее станется.

– Но мне кажется, мы уже говорили, что Поволжье – не тот регион, где следует ловить ваши мифологемы. Здесь сюжетообразующий рельеф – река, а не поле.

– Вот именно! Вот именно! Катерина Аркадьевна указала мне, насколько я суживаю область поисков. Вы обратили внимание, сколько топонимов на Волге связаны с убийством женщин? Все эти Девичьи горы, Коромысловы башни, Аннушкины боры и прочие. Самое известное литературное произведение про Волгу – «Гроза», самая популярная песня – «Из-за острова на стрежень»…

– Так ведь разве только на Волге? Романтики… – начал было Костров, но Вайнонен его не слушала.

– Однако Катерина указала, и вполне справедливо, что, как правило, женщины были не просто невинными жертвами. Да, все истории здесь происходят на реке и вокруг реки, если на юге, в Диком поле, действуют поляницы и богатыри, то здесь – разбойники, по факту – речные пираты. Причем гендерное соотношение между персонажами примерно одинаковое. Разбойницы и атаманши упоминаются в местных легендах чаще, чем где-либо еще.

– Я вас умоляю. В местных преданиях даже монгольского полководца Арапшу умудрились превратить в княжну Анну Татарку.

– Это неважно. Важно то, что здесь мы обнаруживаем одну из трех великих поляниц основного цикла – Марину. И представьте себе, здесь ее и вправду отождествляют с Мариной Мнишек. Которая якобы с помощью колдовства бежала из заточения и принялась разбойничать на Волге. Ряд преданий изображает ее соратницей Степана Разина.

– Просто предание, которому наплевать на хронологию, смешивает двух исторических персонажей: Марину Мнишек и Алену Арзамасскую. Хотя Алена жила гораздо позже и действительно возглавляла местных повстанцев во время разинского возмущения.

– О, нас сейчас не интересуют исторические личности. Я о мифологии. Волжская Марина являет собою тот же архетип воительницы-ведуньи, что и Марина южного цикла.

– Ведьмы, – уточнил Костров. Он не стал вдаваться в подробности, например, что Маринка Игнатьевна из былин ни разу воительницей не была.

– Неважно. Важно другое – она причастна тайным знаниям, связана с миром чародейства. Согласно одним версиям, она вступила на этот путь по собственной воле, но