Роанна де Ан. Битва в Волчьем ущелье - Виктор Постоенко
Я подозвала к себе Борхуна и Андре и приказала доложить, что было сделано за почти десять дней.
"Ваше Высочество начал Андре - на сегодня я организовал две полевые батареи по четыре двенадцати фунтовых орудия и одну батарею конной артиллерии. Иностранцев попросил сейчас помочь, так как номера расчетов еще не совсем готовы, тренировки в самом разгаре.
А тут необходимо было действовать опытными руками. Хорошо, что со мной там были Джон Филипс и один из его бриттов. Уходя в поход, я наказал им продолжить занятия, каждый взял себе по батарее, и привлекли еще четверых бриттов, каждый из них взял под себя по два орудия.
Двое из них здесь, поэтому орудия ударили точно в цель. Справимся, Ваше высочество.
Кстати доктор Реджинальд Ли занял усадьбу, ему ее отдала Герцогиня. И к нему пошли несколько наших лекарей с помощницами. И уже лечат всех бесплатно.
А Ее Светлость дала доктору денег на покупку кроватей, лекарственных трав, и он оборудует там аптеку, где будут готовить настои, отвары и лекарства".
Борхун продолжил
"У меня сейчас поставлено на довольствие и переодето 770 всадников. Тех, кто приходит, отправляем на недельную подготовку, смотрим, если подходит нам человек, то зачисляем и выдаём все положенное. Если нет – предлагаем отправиться в лагерь к генералу Дереку.
У него уже почти полторы тысячи человек. И ожидаются на завтра прибытие галер из Энгера и Дюссена, которые привезут сразу тысячу добровольцев. Как написал герцог Ронер Ее Светлости – все бывшие воины.
Генерал Дерек уже переодел первый батальон. Командиром он поставил господина Пола Джеймса. Командиры рот все иноземцы, так даже лучше. Когда я три дня назад был в лагере, они уже строились в шеренги, пока с палками вместо ружей. Так Джеймс посоветовал.
Кладут их на плечо, учатся все вместе ходить по полю и поворачивать, не сбиваясь в кучу как наши воины, подай им подобную команду. Ружья они тоже взяли, но не много, вроде как командиры ротные бритты занимаются с сержантами, берут по десять человек.
Я у себя тоже так сделал. Опытные берут по десятку и учат, а те потом будут учить других. А нас всех, кто командует, самих учит полковник Петр. Ваше высочество, а мне уже нравится. А уж молодежи то как нравится.
Без Вашего позволения взяли со склада 10 пистолетов. Попросили Ее Светлость, и она распорядилась выдать. И я уже научился даже попадать в дерево " – он улыбнулся как ребенок.
Подскакал один из его командиров, доложил, что все погружено, оружие павших и убитых врагов все собрано, лошади и наши, и чужие пойманы, пойдут как заводные. Пора было трогаться.
На перевале нас нагнала ушедшая в погоню сотня. И не с пустыми руками. Им удалось захватить живыми командира и четырёх конников. Покоцаны, с синяками, но целые. Сами наши потерь не имели, только несколько раненых, обошлись перевязками.
Я распорядилась им идти вперед, сдать пленников майору Фергену, предупредить, что бы готовили места для раненых в большом лазарете доктора Ли. Ну и пусть соберут людей на выгрузку, открыть подвал под главной башней. И погреб для погибших приготовить. С похоронами все завтра.
Тут один из пленников, висевший через круп коня головой вниз, вдруг стал дёргаться и мычать. Рты то им заткнули кляпами. Распорядилась снять его и вынуть кляп. А также снять остальных пленников. Это был командир тех, что пытались атаковать меня на склоне горы.
М-да, синяк под глазом, ссадина через всю скулу, кровь на шее, прекрасный вид. Он сразу упал на колени и склонил голову. У него за спиной дисциплинированно встали в ту же позу его подчиненные, низко склонив головы. Потом, отдышавшись, командир заговорил скороговоркой:
"Ваше Высочество, мы не знали, никто ничего не знал, пощадите моих воинов, они ни в чем не виноваты, нам отдали приказ захватить обоз мятежников с горы Оркан. Накажите только меня, казните меня, но они не причем, они выполняли мой приказ и приказ генерала.
Я только сейчас, услышав, как к Вам обращаются командиры, понял, что нас жестоко обманули. И нас и тот отряд. Хотя им и командовал сын наместника. Им то же самое сказали. Мы же когда увидели конницу в синей неизвестной форме, вообще подумали, что какие-то иноземцы вторглись.
Нам объявили, что вы везете деньги, на которые андольцы тайно продадут вам оружие. Три дня назад был гонец из столицы, он рассказал, что герцог Андольский снят с должности военного министра, арестован, и идет следствие, так как он замыслил предательство.
Это нам объявил сам наместник. И собирается армия, что бы покарать Андольскую провинцию. А ведет этот обоз дочь судьи. Она в прошлом месяце напала на две усадьбы.
Одну пощадила, никого не тронули, так как хозяин умер сам. А во втором поместье повесили хозяина и его сына. Других не тронули, но саму усадьбу сожгли. Я Вас и принял за нее.
А вчера утром прискакал гонец, и наместник сразу отправил отряд на дорогу. Потом отряд вернулся, генерал Годрун накричал на командира и приказал его арестовать. Собрали сразу почти всю кавалерию, и сын наместника повел ее к корчме, так как сообщили, что вы там должны проехать.
А меня вызвал генерал Годрун и приказал ехать по третьей дороге и успеть раньше вашего обоза выйти к мосту через речку у самого перевала, и сжечь его. Когда начался бой я как раз повел отряд к мосту, но потом увидел Вас.
За голову дочери судьи наместник объявил награду 100 золотых слитков (1000 000 монет, это очень необычайно много не только для простых воинов), а генерал сказал, что достаточно будет привезти мешочек, который дочь судьи носит на шее. Но запретил в него заглядывать. Потому то и рванули так, пока не увидели кавалерию в синем".
Да, подумала я, Геббельс с его радиостанцией в Глейвице еще покурит нервно в сторонке рядом с такими предками.
- Генерал говорил вот про это? – спросила я и вытянула из-за пазухи висевший там мешочек. Медленно развязала его, достала печать, и предъявила ее пленнику.
- Вот то, на что запретил вам смотреть генерал, узнаешь, что это? – пленник побелел, губы его затряслись. Все знали, что только за непочтение к посланнику с печатью полагалась смертная казнь, а тут целое нападение и попытка убить.
Он молча кивнул и низко склонил голову. Наступило молчание, слышно было только как дальше переговариваются воины, звякают уздечки на лошадях, какие-то другие дальние звуки. Я стояла и думала.
- Ваше Высочество, позвольте сказать – нарушил