Афанасьев Александр Афанасьев Александр - Время героев ч3 нов. вариант

— Полагаю, вы ищете ответ на вопрос, зачем я пригласил вас сюда, Ваше Высокоблагородие?

— Просто господин Воронцов. Нет, я не ищу этого ответа, потому что вы и сами посвятите меня в свои замыслы.

Так разговаривать с вице-президентом не стоило — но я чувствовал, что зачем-то ему нужен. Поэтому — можно было обострять.

— Вы правы… Для начала ответьте на вопрос — вы работаете на русскую разведку?

А это еще что такое?

— Нет — ответил я.

Мисли усмехнулся.

— Другого ответа я и не ожидал. Впрочем, мне кажется, что вы и впрямь не работаете на русскую разведку. Мне кажется, что это русская разведка работает на вас. У нас с вами есть что-то общее, мистер Воронцов.

Я не ответил на незаданный вопрос. На него — не стоило отвечать.

— Как вы думаете, что там? — Мисли показал рукой на запад.

— Бразилия, полагаю… — осторожно ответил я.

— Не угадали. Там большая куча дерьма. Там — наша погибель…

Интересная точка зрения…

— Господин Мисли, осмелюсь напомнить, что решение на вторжение принимала ваша администрация…

— Решение на вторжение принимал один человек — отрезал Мисли — придурок, за которым мы сейчас расхлебываем. Собственно говоря, из-за этого конфликта я и принял решение не баллотироваться на перевыборах. Я никогда не признаю этого публично, но все происходило именно так, господин Воронцов, и никак иначе. Один человек. И одно решение. Я хочу.

Я хочу…

Как же вы его ненавидите, господин вице-президент Североамериканских Соединенных Штатов. Я кое-чего не понимал до этого момента — а сейчас понял. Вы его просто ненавидите, и ненавидите настолько, что убить готовы. Семья Меллонов взяла вас на буксир и тащила — как менеджера, как управленца, как организатора. А вы их — тихо ненавидели. Когда Меллону-младшему потребовался кто-то, кто делал бы за него работу в Белом Доме — сам он ее выполнять был не способен — на должность вице-президента взяли вас. Вы ее и выполняли все восемь лет — так как могли. Но вы его ненавидите, господин вице-президент, тогда ненавидели — а сейчас еще больше ненавидите. Вы ненавидите его потому, что сделали себя сами, пробились наверх своим трудом, терпением и упорством — а этот бывший алкоголик просто получил все от рождения, потому что родился в правильной семье. Вы создали из ничего, их списанных армейских машин миллиардный бизнес — а Меллон-младший в это же время умудрился разорить нефтяную компанию, которой он управлял — хотя при таких ценах на нефть это уметь надо. Пока вы работали — Меллон-младший пил и участвовал в сборищах каких-то подозрительных сект. Но когда начались президентские выборы — на первую роль взяли его, а не вас, потому что он Меллон — а вы — нет. И в истории будет он — пусть как один из самых худших президентов Североамериканских соединенных штатов за всю их историю, такой плохой, что к концу второго срока люди были готовы его убить — но в истории будет он. А не вы. И вот за это — вы его убить готовы.

И ведь ничего не кончилось. Меллон-младший сидит на ранчо и думает, что все кончилось, его брат раздумывает, как перепрыгнуть из кресла губернатора Флориды на Пенсильвания-Авеню, а вы здесь. Вы работаете, и не просто так.

Ничего не кончилось…

— Скажите, господин Воронцов, почему в вашей стране такого не происходит?

— Какого — такого, сэр?

— Такого? Один человек принимает неправильное решение — и все в дерьме. На долгие-долгие годы.

— Полагаю потому, что в моей стране человек, который произносит «я хочу», долгими годами готовится вступить на Престол и слова «я хочу» произносит с должным знанием и с полным осознанием своей ответственности перед Россией и перед Богом. Но неправильные решения все же принимались — не раз и не два, не стоит считать монархию идеальной формой правления. Просто четырехлетняя чехарда малообразованных деятелей с нездоровыми амбициями на высшем государственном посту — намного хуже.

Мисли кивнул, соглашаясь.

— Я пригласил вас, господин Воронцов сюда, на эту платформу — я понял, что вице-президент счел вступительный обмен мнениями исчерпанным и перешел к основному — для того, чтобы найти себе нового друга. Это очень важно — иметь хороших друзей.

— Полагаю… со мной вы уже подружились, сэр.

— Речь не про вас, извините. Речь — про вашего Императора, Николая Третьего, господин Воронцов.

О как!

— Сэр, я не имею права говорить от имени Его Величества.

— В мафии, господин Воронцов… в итальянской мафии, с которой вы тоже имеете честь быть в знакомстве — нельзя просто так прийти в дом и пожать человеку руку. Нужно, чтобы тебя привел в этот дом кто-то, кому доверяет хозяин дома, и представил тебя. Без этого — тебя даже не пустят на порог. Вы близко знакомы с Императором Николаем Третьим, дружите с ним. Я хочу, чтобы вы представили меня ему.

— Полагаю, сэр, вам известно, что я нахожусь в опале, при дворе.

— Ай, бросьте! — Мисли раздраженно махнул рукой — вы не понимаете, о чем я вас прошу, господин Воронцов. И не понимаете, что это может дать вам. Вы прибыли сюда для того, чтобы тайно представлять интересы Российской Империи. Вы не разведчик, ваша задача заключается не в том, чтобы залезть в какое-нибудь здание в Бурбанке[27] и украсть чертежи нового истребителя-бомбардировщика. Вы не дипломатический работник, которые дает взятки лоббистам, чтобы провалить какой-то невыгодный для его страны закон. Вы работаете на более высоком уровне, на котором до сих пор работали только британцы. Вы заводите связи и знакомства, пока это у вас не совсем удается — но все впереди. Вы предлагаете решения проблем, стоящих перед страной — ваш опыт управления Персией и специалиста по борьбе с повстанческим и террористическим движением позволяет вам давать весьма ценные рекомендации и существенно помогать нам. Вы единственный на моей памяти человек, который являлся установленным русским разведчиком — и, тем не менее, по приезду был принят в СРС, причем на высшем уровне. У вас хорошие связи уже сейчас — и что самое удивительное, и при республиканцах и при демократах вы будете вхожи. А вы мне говорите, что в опале. Подумайте, что вам это даст. Если мы наладим мост сотрудничества и взаимопонимания между Североамериканскими соединенными штатами и Российской Империей — мы оба станем просто неприкасаемыми. Понимаете, неприкасаемыми. Что бы мы не натворили — уклонились от налогов, прошлись голыми по Пенсильвания-авеню, пришибли какого-нибудь режиссера на церемонии вручения Оскаров — нам ничего не смогут сделать. Перед нами просто извинятся, вот и все. Теперь — понимаете, о чем я?