Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Едва я это сделал, как из колбы пошел густой пар. Я тут же шагнул к кровати и стал водить колбой над девочкой, стремясь выпустить пар равномерно над ее телом.

Серые клубы валили густо и повисали в метре над девочкой, освещенные сверху желтой лампой ночника. Они будто заполняли изнутри некий невидимый сосуд. Вскоре форма парового тумана стала напоминать человеческое тело. Туман продолжал клубиться, принимая все более отчетливую форму.

Так работало это зелье. Или точнее — пар зелья. Он чувствовал тончайшие потоки энергии внутри человеческого тела. Присущие самому человеку и тому, что еще было внутри. Вот зеленым стала отсвечивать область, где располагались кишки. Там жили дружелюбные бактерии, составлявшие кишечную флору. В других местах наблюдались похожие эффекты.

— Это поможет ей? — неуверенно спросил Листницкий.

— Я думал, вас не нужно обнадеживать.

— Просто… скажите, — взмолился он.

Я вздохнул. Уже было решил, что пар ничего не нашел, как вдруг… Внутри призрачной фигуры в воздухе скользнула тень. Затем еще одна. Как разряд тока. Затем разрядов стало больше, они мелькали туда-сюда, выжигая в паре пустые дорожки. Бегали по всему телу, кроме головы. А самая оживленная их «трасса» была на месте позвоночника.

Я не сразу понял, что с девочкой. Давно не занимался такими делами, вот и не сообразил с первых секунд.

У нее была поражена вся нервная система. Варя медленно умирала.

Я взглянул в воспаленные бессонницей глаза Листницкого и сказал:

— Я не смогу ей помочь.

Мне был знаком недуг, который уложил девочку в постель. Сумеречная немота, вот как он назывался в моем мире. Я сам им болел однажды. Поражает нервную систему и отправляет в глубокий сон на пару дней. После чего нормальный организм исцеляется, как правило, сам.

Обычных людей Сумеречная немота не трогает — только тех, кто обладает магическими способностями. То есть аристократов. Для них это своего рода ветрянка. Во взрослом возрасте переносится достаточно легко. А вот в детском уже тяжелее. А если организм перед заражением был чем-нибудь ослаблен… Сумеречная немота вот так же отправляла ребенка в очень долгий сон, из которого нельзя вернуться.

Передается через слизистую.

Я до сих пор помню, как ехал в поезде и внезапно захотелось спать. Мне было лет двадцать всего. Диметрий, тогда мой друг, помог добраться до дома, где я проспал двое чудесных суток. И проснулся свежим как огурчик и чертовски голодным. Никогда так хорошо не высыпался больше.

— Что вы сказали? — еще не веря моим словам, переспросил Листницкий.

Пар к этому моменту рассеялся, словно его и не было. И я поставил чашу обратно на подоконник.

— Я не смогу ей помочь, — повторил безжалостно. — По крайней мере сейчас. Но сперва ответьте мне на вопросы.

— Спрашивайте все что угодно.

— Давно она так спит?

— Три года.

— А что-нибудь необычное случилось с Варей перед тем, как она заснула?

— Да вроде бы ничего… Просто внезапно захотела спать после долгой поездки на Черное море. Мы отдыхали там, а она еще и восстанавливалась после воспаления легких, которое подхватила здесь зимой. Я уложил ее в постель, а на следующий день она не проснулась. И потом тоже… — голос Листницкого задрожал и затих от тяжелых воспоминаний.

— Что-нибудь еще? — на всякий случай спросил я.

Если девочка успела в санатории восстановиться после болезни, то не должна была заболеть вот так тяжело. Но если заразилась где-то там…

— Ах да! — вдруг воскликнул барон слишком громко.

Мы оба с опаской покосились на дверь, а я еще и на подоконник, заставленный мини-лабораторий алхимика. Но в коридоре было тихо.

Листницкий продолжил:

— К ней начал переходить мой Реликт.

Барон посмотрел на меня с надеждой во взгляде. Будто хотел услышать, что в этом корень всех зол.

— Расскажите поподробнее, как это происходит.

— А вы разве не знаете?

— Я не аристократ, Ваше Благородие. По крайней мере последние двести лет. В смысле, моя семья.

— Ах да, алхимики, — понимающе закивал барон и снова отвернулся к девочке. — Реликт в аристократической семье у кого-то одного. Затем он в какой-то момент пробуждается у другого члена семьи и начинает постепенно переходить к нему. Этот процесс невозможно остановить или замедлить, и он заканчивается в течение месяца.

Как любопытно! Хотел бы я взглянуть на это действо глазами алхимика! В моем мире магические способности аристократов проявлялись с рождения. У всех, а не у кого-то одного. Думаю, причина в том, что здесь проблемы с магией.

— Теперь мой дар у Вари, — продолжал барон с нежностью в голосе. — Но она не может им воспользоваться.

Теперь все ясно. Переход магического дара стал сильным стрессом для организма. Это наложилось на старую болезнь и еще на новую. И организм девочки просто не смог справиться с нагрузкой.

Варе просто катастрофически не повезло. Такое редко, но случается. Если честно, она должна была умереть через месяц или два после начала болезни. Что-то не дало ей это сделать. Полагаю, то самое лекарство, о котором говорил Листницкий.

— У вас осталось то лекарство? — спросил я барона.

Он кивнул:

— Каждое утро ей делают укол через капельницу. Названия не знаю. Сложное какое-то, но именно оно не дает ей заснуть уже вечным сном. Завтра будет последний укол.

Узнать бы название…

Листницкий, будто услышав мои мысли, не отпуская одной рукой руку девочки, свободной полез в карман. Вытащил записную книжку и протянул мне. Пролистав, я нашел название лекарства, множество раз обведенное жирной синей ручкой. Тут же ввел его в Интернете на телефоне, нашел состав.

Все верно… Синтопиозин. Порча.

Мне еще предстоит выяснить, как именно это вещество с Порчей внутри действует на организм, но одно я могу сказать точно. Оно не лечит.

— А в вашем… — я чуть не сказал «мире», — городе есть лекари? Вы не пробовали обращаться к ним?

Листницкий покачал головой.

— Дар целительства встречается очень редко. Всего десяток человек на всю Империю. Их услуги стоят так дорого, что никакой страховки не хватит. Государственное здравоохранение тем более не покрывает подобные расходы. Даже продай я абсолютно все до последней нитки, заройся в долги по самые уши, я бы не смог купить даже час их времени… Лекарства Вороновых — настоящее спасение