Упал намоченный - taramans

Полковник глянул остро:

— А про это — откуда знаешь?

— Да батя у меня с сорок пятого по сорок девятый там служил. Танкист. Он немного, но рассказывал. Хотя больше плевался, когда «западенцев» поминал.

— Ну и правильно, что плевался. Дрянной народишко. Места там хорошие, земля благодатная, а вот народ — хреновый! Мне тоже доводилось там служить.

Старик как будто машинально потер плечо, на котором, как уже видел Сергей, «красовался» изрядный, рваный и некрасивый, давно заживший шрам.

— Оттуда отметина? — спросил парень.

Сосед глянул остро, но ничего не ответил. Да ответа и не нужно было: Плехов и сам был наслышан, как приходилось рубиться «смершевцам» и войскам НКВД с бандеровским подпольем.

У Васильева… Хотя здесь было несколько непонятно, чья именно мысль мелькнула в голове: Васильева-младшего, самого Плехова или же Васильева-старшего. Впрочем, последнее — вряд ли.

«А ведь этот дед, этот полковник, еще насколько лет назад бывший заместителем начальника областного Управления КГБ, товарищ-то очень авторитетный. Может быть, поправить немного жизненный путь Сереги Васильева, в смысле — строить карьеру не по линии МВД, а по линии „Конторы Глубокого Бурения“?».

Но сам себе сразу же и ответил — нет! И это «нет» было предельно четким. Самого Плехова не прельщала служба в рядах «внуков Дзержинского»: очень уж мутными они представлялись, эти борцы с внутренним врагом, да и державу, как ни крути, профукали именно они, допустили крамолу как по всей стране, так и в собственных рядах. А Васильев-старший и вовсе был расположен к «комитетчикам» самым не комплементарным образом: этот опытный «ментяра», отслуживший с эпохи «махрового застоя» до две тысячи десятого года, помнил, как в начале восьмидесятых, после скандальной отставки, а потом и смерти Щелокова, ломали милицию через колено. Как пришедший в МВД Федорчук наводил свои порядки, действуя, что твой слон в посудной лавке, увольняя заслуженных сотрудников милиции пачками, не разбираясь, кто прав, а кто виноват, кто «балласт» никчемный, а кто нормальный сотрудник. Да и пришедшие вослед за новым министром укреплять и реформировать МВД «чекисты», как правило, сами ничего не умели, но вот гонору и апломба было — хоть отбавляй! Все же специфика службы и задачи были несколько другими, да и Комитет делился с МВД не самыми лучшими кадрами.

«Кто же отдаст своих лучших сотрудников? Как в той присказке: „Жену отдай дяде, а сам иди к бляди“? Не, дурных нимае, цикава людына самому потрибна!».

Вот и ломали выходцы из «конторы» все что под руку попадалось, и лихорадило министерство чуть не до конца восьмидесятых.

«А может, это было специально задумано? Так сказать, один из пунктиков плана по развалу страны?».

В общем, нет. И первое — уже решил, что вмешиваться в жизнь Васильева не будет…

«Хотя все равно что-то пойдет не так. Изменения будут. Просто кардинально ломать ничего не буду!».

Да и хоть немного зная события в той жизни Сереги, можно более или менее планировать эту новую жизнь: избегать ошибок, не делать явных глупостей, выправить то, что выправить можно. Помочь кому-то, если представится такая возможность.

«А страна? А что — страна? Здесь, похоже, ничего сделать не выйдет. Как говорил один персонаж, „все уже украдено до нас“. То есть, закладка на развал уже сделана и этот самый развал уже идет, пусть и незаметно пока. Но похрустывает уже что-то в глубине механизма, что-то пощелкивает в фундаменте, поскрипывают несущие конструкции. Здесь не один случайный сновидец нужен, а целая команда опытных кризисных управляющих, подкрепленная матерыми и не боящимися крови „волкодавами“. Однако те кризисные управляющие давно почили в бозе, кто естественным образом, а кого и к стенке прислонили. И „прислоняли“ именно те мрази, что закладывали мину под все здание страны!».

«Да и чего это я? Я же давно решил быть просто наблюдателем, этаким зрителем. Интересно же: проживать жизни разных людей в разные эпохи и в разных странах. Вот и будем оставаться таковым. Да и вообще… Кто сказал, что это именно моя страна, моя история? Вдруг это все фантом, воспаленная фантазия некоего спящего и видящего сны индивида? Как там у одного интересного художника: 'Сон, навеянный полетом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения!».

Далеко не юный УАЗ-«буханка» погромыхивал всяким-разным на кочках, ямках, выбоинах и колдоебинах. На небольших подъемах он начинал истерично подвывать двигателем, что твой «газон», и тогда младший сержант Игнатюк, водитель этого «пепелаца», матерясь, принимался переключать скорости. В требухе «таблетки» что-то начинало скрежетать, хрустеть, завывать, и машина практически останавливалась на месте. Шипя, как самовар, Игнатюк, стискивая зубы, рвал рычаг переключения «на себя», «от себя», и тогда приходилось подключаться прапорщику Мурзину. Товарищ старшина поворачивался лицом к водителю, хмурился и тянул:

— Игнатюк, мать твою, уважаемую женщину… Мы будем ехать или нам пешком пойти?

Водитель делал «жалистный вид» и канючил:

— Тащ прапорщик, а я тут причем? Я уж скольки раз твердил нашему зампотеху, что коробку нужно перебирать. А лучше — вообще выкинуть ее на х… Извиняюсь, тащ прапорщик.

Васильев, сидевший в салоне автомобиля возле передней стенки, глядя вперед, хмыкнул про себя:

«Вот же хитрый хохол, этот Игнатюк. Если разобраться, как водитель, он полный ноль. Именно он и довел своим стилем вождения коробку до полной непригодности. И скорее всего, Мурзин это тоже понимает, как понимают и командиры нашей автороты. Однако Мыкола пришелся ко двору тыловикам, ибо, как и большинство хохлов, отлично разбирается „что почем“ в этой жизни!».

С первого взгляда сержант определял, где и что лежит хорошо, а что — плохо, и что нужно сделать, чтобы то, что лежит хорошо, стало лежать похуже, а то и прямо перешло в разряд «плохо лежит». Он бы и совсем размахнулся, но здесь уж ему мешал порядок, заведенный в батальоне, а также длинная иерархическая цепочка вышестоящих тыловых фокусников-иллюзионистов, которые виртуозно могут извлекать кроликов из цилиндров… Отставить! Как раз-таки, наоборот: они мастерски могут прятать кроликов и прочее имущество не только в цилиндрах, но даже в карманах форменных бриджей. Миколе бы на сверхсрочную остаться, там-то были бы перспективы, но хохол, не скрываясь, сетовал на то, что с родом войск и подразделением, где он вынужден нести службу, ему не повезло. Игнатюку бы куда-нибудь в стройбат — вот где разлюли-малина, или, на худой конец, на склад ГСМ какой-нибудь захудалой танковой дивизии. А так… Не повезло, в общем,