Вы пришли умереть - Байтал Джи
Вспышка. Я стою, вжимаясь в дверной косяк, и слушаю, как бабушка говорит с подругой. Обычные стандартные сплетни, как вдруг.
— Неля, мне кажется, Теону нужно сводить к психологу, она какая-то… Не знаю, ненормальная что ли.
Годы спустя я вспоминала этот эпизод, думая, что она заметила, как я подслушиваю их взрослые разговоры, но что, если нет. Что, если она видела во мне то же, что видел отец? Психичку, что не может держать свои фантазии в пределах собственной головы.
Уже даже привычно просыпаться от видений или снов в слезах. Я утёрла слёзы и села на землю, поджав ноги под себя. Как моя любимая ба могла стать для меня всем миром и оплотом доброты, а для своего сына быть таким травмирующим жизненным уроком? Глупый риторический вопрос. Хорошо, что она вообще смогла сделать выводы и измениться. Немало тех, кто растёт дураком, вырастает бараном и умирает таким же. Она не монстр, нет, времена другие. Голова предательски заболела.
С каждым визитом я отмечаю, как оскал безумия маской ложится на его лицо. Вижу это во взгляде хищника, которым он смотрит на Эбби, тяжёлом, в котором не чувствую раскаяния за то, что он натворил. Горе тому, кто не чтит своих родителей. Но как унять это чувство в груди? Как пересилить себя и стать объективной? Любовь безусловна или есть черта, перейдя которую она должна испариться? Чувство ли долга диктует нам всепрощение к родителям или это нечто более глубокое, то самое человечное в нас? У меня нет ответа на все эти вопросы, которые налипают, как снежный ком.
— А я знал, что мы встретимся! — могильщик смотрел на меня, широко улыбаясь.
— Ты что-то принёс от Дауди? — вскочила на ноги и тут же медленно присела обратно от того, как сильно закружилась голова и потемнело в глазах.
— Не в нашем возрасте так скакать, — саркастично отметил Эстебан, — отвечая на твой вопрос, я бы и рад сказать, что мистер А снова со мной связался, но нет. Я просто тут живу.
— В доме моего папы?
— Этот псих с пистолетом — твой папа? Тут был случай пару лет назад. К нему залезли металл воровать, так он со стволом на воров побежал и одному ногу сломал даже!
— То есть воровать — нормально, а чинить правосудие — не очень? Да, я против ломания ног, но и воровать — не лучший способ подружиться.
— Это же не всё. Он много странных вещей делает. Его тут все боятся.
— Поздравляю всех с этим, — в таком расположении духа мы с отцом вели себя одинаково: озлобленные, чёрствые и холодные, отталкиваем людей с полуоборота.
— Пародируешь псиАдана неплохо, но тебе не идёт. Ладно, соседка, почапал я! В смысле отправляюсь вновь к истокам, — он приподнял воображаемый цилиндр и пошёл дальше по улице, а я осталась вдыхать влажный осенний воздух в попытках понять, что же я ищу и от чего бегу.
* * *
Насвистывая незатейливую мелодию, Эстебан неторопливо пошарил рукой в кармане и нащупал связку ключей. Каждый день его ритуал был неизменен: просвистеть проигрыш любимой песни и использовать ключ входной двери в качестве воображаемого медиатора. Из-за двери послышался кашель. Эстебан застыл и начал медленно зеленеть от страха. Не закрадывалось ни единой мысли, что кашель ему почудился, ведь он прозвучал отчётливо и ясно, ясно было и то, что человек, который его издал, стоит прямо напротив и отделяет их лишь хлипкий кусок дерева.
— Эй, ты… Мистер вор! Ты это… Давай уходи! Красть у меня всё равно нечего. Я короче уйду сейчас, а как вернусь будет здорово, если тебя уже не будет.
Эстебан не был героем, да и полным дураком тоже, потому не решался войти в дом, где его потенциально может ждать беда.
— Эстэбан, это я… Дауди.
— Маэстро Дауди! — закричал могильщик и захлопал в ладоши от переполняющего чувства радости.
— Тш-ш! Тише ты! Я тут инкогнито. Не ори.
— Маэстро, я к вашим услугам! — прошептал Эстебан, вжавшись в дверь, словно пытаясь её обнять всем телом. Дверь отворилась, и парень всем весом спикировал в объятия прекрасного мужчины.
— О, сэр, мне столько нуж… — осёкся он и уставился на молодого парня, что явно не был похож на привлекательного незнакомца, которого могильщик встретил месяцами ранее, — Ты, мать твою, кто? Вор? Вор!
— Тише ты, дубина, — Каэль резким движением притянул парня за воротник и зажал ему рот ладонью. — Это я, я. Письмо, кладбище, на лесопилке тебе делать нечего. Кто еще это знать будет? Сказал же: инкогнито я здесь.
— Мскрвка? — промямлил Эстебан в ладонь.
— Фу, ну плеваться было не обязательно. Маскировка-маскировка, — протараторил Каэль и спешно закрыл двери, — ты её видел?
— Кого?
— Тео. Ты письмо ей передал?
— Письмо передал. Да и видел её вот только что.
— Ты что? Где? Как? Она что. была здесь. на кладбище?
— Была, но видел я её буквально только что. Она приехала к отцу, через два дома живёт. Непосредственно сейчас сидит перед домом на корточках. Видимо чем-то очень расстроена. Я бы тоже был всегда смурной, будь у меня такой папанька, — грустно вздохнул парень.
— Это же… просто прекрасно, Эсти! — Каэль схватил парня за руки и закружился с ним хороводе, но резко прервался, выпустив ладони могильщика из своих рук. — Кхм, то есть это очень хорошо, Эстэбан. Ты со своей миссией справился и теперь тебе нужно справиться с ещё одной: свести меня с ней.
— Так пойдём, маэстро, это недалеко.
— Совсем, что ли? Мы тысячелетия не виделись, нужно подготовиться, — он небрежно пригладил волосы и погладил себя по щеке. — Тело я выбрал не самое привлекательное, но любовь видит не тело, любовь видит душу.
— Сколькилетия вы не виделись? А на вид такая молодая девчонка…
— Забудь, это секретная информация и вообще это неправда.
— Да я так и понял, маэстро. Кстати, раз вам ваше тело не нравится, может возьмёте моё? Да и она меня уже знает, так что легко будет влиться в диалог, — Эстебан игриво улыбнулся, приподнял одну бровь и подмигнул, широкая улыбка, которая обнажила несколько отсутствующих зубов придавала его образу особый шарм. Для пущего эффекта он сделал полшага вперёд и напряг бицепс на правой руке, — в зал, конечно, не хожу, но могилы рыть — тоже своего рода качалка.
Каэль подавил смешок, проглотил его, засунув свой снобизм и чувство прекрасного, а Эстебана прекрасным творением он не считал,