Без страха и упрёка 3 (СИ) - Андрей Борисович Земляной

место. У нас есть британские материалы, сведения из нейтральных стран и несколько немецких сообщений. Все они сходятся в том, что фактически уничтожено одно из самых защищённых сооружений центральной части комплекса. Более того, сами немецкие инженеры считают, что взрыв произошёл либо непосредственно под главным перекрытием, либо уже внутри защищённого объёма.

Рузвельт снова посмотрел на фотографию.

— Следовательно, если бы Гитлер действительно находился там, толщина бетона его бы не спасла.

Донован немного помедлил.

— При подтверждённом характере повреждений я бы сформулировал именно так, господин президент.

Стимсон надел очки и придвинул схему ближе.

— Тогда вопрос значительно шире Гитлера. Если Советы способны поражать с воздуха капитальные командные сооружения, это прямо касается всех береговых батарей, защищённых штабов, узлов связи и ряда промышленных объектов. Мне хотелось бы знать, имеем мы дело с несколькими опытными бомбами или они уже готовы применять такое оружие регулярно.

— Пока точного ответа нет, — признал Донован. — Однако после Винницы германское командование распорядилось проверить защищённость нескольких других объектов. Это подтверждают два независимых источника. Значит, сами немцы не считают случившееся обычным удачным попаданием тяжёлой фугасной бомбы.

Рузвельт повернулся к Стимсону.

— Насколько это интересно нашим инженерам?

Военный министр слегка усмехнулся.

— Настолько, что я предпочёл бы поменять эту информацию на нескольких своих агентов. Нам нужны хотя бы примерная масса боеприпаса, способ доставки, характер проникновения и хорошие фотографии разрушений. После этого специалисты смогут сказать, насколько далеко русские продвинулись.

Донован перелистнул ещё одну страницу.

— Носителем, вероятнее всего, был Пе-8, советский четырёхмоторный тяжёлый бомбардировщик. Если сведения верны, специального самолёта для нового оружия им не понадобилось.

— Это делает историю ещё интереснее, — заметил Стимсон. — Боеприпас, стало быть, можно использовать с уже существующей машины. Следовательно, главным и гипотетическим ограничением остаётся производство самих бомб.

Рузвельт закрыл папку.

— Тогда я хочу получить от вас два ответа, джентльмены. Первый — единичный это опыт или оружие, которым русские уже способны пользоваться регулярно. Второй — что именно они сделали, хотя бы в общих чертах.

Донован кивнул.

— Мы запросим у британцев всё, что прошло по их каналам, и попробуем получить немецкие инженерные заключения. После такого удара они обязательно существуют. Полагаю, немецкие документы могут рассказать нам о советском оружии даже больше, чем слухи из Москвы.

Стимсон задумчиво повертел карандаш.

— Да и у самих русских спросить тоже никто не запрещает. Мы всё-таки союзники.

— Спросим, конечно. — Согласился Донован. — Хотя подозреваю, что ответ будет весьма содержательным в части союзнической дружбы и значительно менее содержательным в части применённых технических решений.

Рузвельт усмехнулся.

— Всё равно начинайте с двери, генерал. Пока мы союзники, не стоит лезть через окно раньше, чем мы хотя бы в него постучали.

— Разумеется, господин президент. Военный атташе подготовит официальный запрос. Остальную работу пока поведём по германским и нейтральным источникам, а также дадим шифровку в наше посольство в Москве.

Президент некоторое время смотрел на лежавшую перед ним фотографию, затем отодвинул папку.

— И не забывайте главное. Мне интересно советское оружие, но ещё больше меня интересует, чтобы оно продолжало падать на немцев. Не превращайте любопытство в проблему между союзниками.

Донован посерьёзнел.

— Слушаюсь господин президент. Москва будет официальным каналом, а не целью операции.

Рузвельт кивнул и потянул к себе следующую папку.

Уже в машине Донован снова раскрыл блокнот. Первые направления работы были очевидны: германские инженерные службы, британские перехваты, советская тяжёлая авиация, производство специальных боеприпасов.

Над списком он написал:

Русская бомба.

Глава 7

На ваш запрос по форме 14-А G имеем честь сообщить что службой внешнего мониторинга фиксируются интенсивные переговоры между базовыми акторами так называемого «Большого Экономического Совета» США, Великобритании, Вишистского правительства Франции, некоторых представителей Германского капитала, Японии и Швеции, представляющей страны Северной Европы.

Предметом контактов и главным вопросом, обсуждаемым в ходе консультаций, стал вопрос послевоенного устройства Европы, и судьба Британских колоний, как тема глобального переустройства самой Великобритании.

Общим местом в переговорах стало мнение о всемерном урезании будущих требований России о территориальных претензиях и репарациях, чтобы всемерно затруднить восстановление промышленного потенциала СССР.

Private archive of the Pinkerton Agency, volume 48, article 209. February 2, 1943.

Лондон.

Энтони де Ротшильд закончил читать последнюю страницу доклада и не сразу положил её на стол.

В кабинете в Нью-Корте находились трое.