Последний император. Книга 3 - Максим Черный

Он закрыл дневник и встал. За окнами всё так же кружил снег, но теперь в его белой пелене ему виделось нечто иное и не просто зимняя мгла, а невидимые волны, которые вскоре пронижут пространство, связывая города, корабли и людей в единую сеть. И эта сеть будет соткана русскими руками. Он знал это. И это знание придавало ему сил.

Петербург, февраль 1898 года. Город скован морозом, но в кабинете императора жарко от камина. Кирилл в очередной раз склонился над картой, на которой разноцветными линиями отмечены железные дороги, угольные бассейны и металлургические заводы. Третий год его правления завершился, и теперь наступило время решений, которые определят судьбу империи на десятилетия вперёд. Он понимал: без металла, дешёвого, качественного, в достатке, не будет ни заводов, ни флота, ни армии. Всё, что он строил до сих пор, упиралось в одну проблему: Россия выплавляет мало стали. Нужно было менять саму основу.

Он вызвал к себе Витте, Шухова и владельцев крупнейших металлургических предприятий империи. Собрание назначили на 20 февраля. В кабинет один за другим вошли: Сергей Юльевич Витте, министр финансов, как всегда с кожаной папкой; Владимир Григорьевич Шухов, недавно назначенный главным строителем новых промышленных объектов, с рулоном чертежей; а за ними зашли промышленники: Демидовы, представлявшие уральские заводы, управляющий Юзовским заводом от Новороссийского общества, директор Брянского завода, представитель Обуховского завода и ещё несколько человек, чьи имена значились в списке Витте. Все они, несмотря на мороз, были в сюртуках и держались с достоинством, но в их взглядах читалась настороженность: их вызвали к императору, что не предвещало простого разговора.

Кирилл поднялся из-за стола и жестом пригласил всех сесть. Начал он без предисловий, как всегда деловито.

— Господа, я собрал вас по вопросу, который касается каждого. Металлургия. Основа промышленности. Без неё не будет ни станков, ни рельсов, ни кораблей, ни пушек. Сейчас наша империя выплавляет около двух миллионов тонн чугуна в год. Этого мало. Катастрофически мало. Я хочу, чтобы через десять лет мы выплавляли не менее десяти миллионов тонн. Рост в пять раз. И вы, те, кто сегодня здесь, станете участниками этого дела.

Он обвёл взглядом лица. Некоторые промышленники переглянулись, так как цифра показалась им невероятной. Но Витте молча кивнул, а Шухов развернул первые чертежи.

— Для этого, — продолжал Кирилл, — мы должны изменить сам подход. Я предлагаю создать частно-государственные партнёрства. Каждое крупное предприятие, которое вы представляете, станет совместным владением государства и частных владельцев в равных долях, пятьдесят на пятьдесят. Вы сохраняете управление, но государство получает право контролировать модернизацию и вкладывать средства. Взамен получаете дешёвые кредиты, налоговые льготы, гарантированные заказы от казны и от армии. И, что не менее важно, — вы получите новые дороги, электричество и уголь по стабильным ценам. Но взамен вы должны модернизировать свои заводы и увеличить выплавку. Это не просьба. Это условие.

Владельцы заволновались. Первым заговорил представитель Демидовых: сухощавый, с седыми бакенбардами. Он заметил, что уральские заводы веками работали на древесном угле, а каменный уголь нужно везти издалека, что сделает металл дороже. Кирилл выслушал и ответил, что именно для этого государство построит железные дороги до Кузнецкого бассейна и поможет перейти на каменный уголь. Это потребует времени, но иного пути нет. Урал должен не умереть, а возродиться.

Представитель Юзовского завода, напротив, был настроен более оптимистично. Он сказал, что на юге уже используют каменный уголь и мартеновские печи, и если казна поможет с расширением, их завод сможет удвоить выпуск за пять лет. Кирилл одобрительно кивнул.

Затем слово взял Шухов. Он разложил на столе чертежи новых цехов: лёгких, собранных из металлических ферм, с просторными пролётами и стеклянными крышами. Такие цеха можно строить за четыре-пять месяцев, а не за два года. Рядом с каждым заводом он предлагал возводить теплоэлектроцентраль, которая питала бы печи и прокатные станы электричеством и паром.

И главное Кирилл наметил план: как только завершается строительство одного предприятия, сразу начинается следующее, чтобы не терять темпа. Этот принцип он назвал «непрерывным строительным фронтом».

Витте, до этого молча слушавший, поддержал идею и добавил, что казна начнет искать денежные средства на инфраструктуру. Он предложил создать специальный банк промышленного кредита, который будет выдавать ссуды под залог акций и имущества. Промышленники закивали, такие условия были выгодны.

Кирилл подвёл итог.

— Итак, решено. Все крупные металлургические предприятия переходят в формат частно-государственного партнёрства с равными долями. План модернизации, который сегодня представил Владимир Григорьевич Шухов, принимается за основу. За строительство и переоснащение отвечает Шухов, за финансирование инфраструктуры Витте. Каждый из вас получит график работ и будет отчитываться ежеквартально. Через десять лет Россия должна давать половину мировой стали. И мы к этому придём.

Когда все разошлись, Кирилл ещё долго стоял у окна, глядя на заснеженный город. Он знал, что путь будет трудным, но теперь у него были союзники, люди, которые умеют строить и считать. Он достал дневник и записал:

«Петербург. 20 февраля 1898 года. Принято решение о создании частно-государственных партнёрств в металлургии. Доли 50/50. План модернизации: переход на каменный уголь, мартеновские печи, электропечи, новые цеха по проектам Шухова, ТЭЦ при заводах. Принцип: как только заканчиваем один завод, сразу начинаем следующий. За стройку отвечает Шухов, за финансы отвечал Витте. Цель рост выплавки стали в пять раз за десять лет. Через десять лет Россия должна производить половину мировой стали. Проверю через год».

Он отложил перо и подумал, что металл это только начало. За ним последуют алюминий, химия, новые сплавы. Империя вступала в эпоху, когда её сила измерялась не в пудах, а в тоннах. И он, император, был тем, кто задал эту новую меру.

Вечер 28 февраля 1898 года выдался особенно тихим. За окнами Аничкова дворца медленно падал снег, укрывая Петербург мягким белым одеялом, и в этой тишине не было слышно даже привычного скрипа полозьев, город словно замер, погрузившись в зимний покой. Кирилл сидел в кресле у камина, закутавшись в тяжёлый плед, и смотрел на огонь. Дрова потрескивали ровно и убаюкивающе, по комнате разливалось тепло,