Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

Александр с чувством пожал мне руку и пошёл обратно.

Я посмотрел ему вслед и тихо сказал сам себе:

— Как же, знаю вас, монархов. Император дал слово — император может взять его обратно. Это только для нас, смертных, дорога в одну сторону.

Александр вернулся в кабинет. Николай Павлович стоял у окна, спиной к сыну.

— Ну что, Александр, убедился в моей правоте? Этот князь не управляем, дерзок и наглец. Проворачивает свои дела за спиной Орлова и в случае неудачи всё свалит на него. И ты хочешь довериться этому человеку?

Николай повернулся к сыну, взглядом требуя ответа.

— Ваше величество, вы не совсем правы, и вы сами прекрасно понимаете это. Взрыв ваших эмоций и негодования понятен, но, несмотря на всё ваше недовольство и гнев, вы дали возможность князю продолжить работу так, как он считает нужным. Да, он непредсказуем, дерзок, во… — Цесаревич вовремя остановился. — Во многом непонятен, но вы должны признать: его работа результативна и успешна. В кратчайшие сроки он смог наладить работу и взаимодействие экспедиций, своими силами, которые подчинены ему, сумел выявить и очертить круг преступников. Ведёт подготовку к их захвату.

А теперь представьте, как всё это выглядело бы, пойди он обычным путём. Согласование с графом Орловым всех своих действий заняло бы столько времени! Негативный настрой графа по отношению к князю — и вся работа встаёт. Поэтому отдаю должное вашему величеству: несмотря на все особенности характера князя Иванова-Васильева, вы можете управлять и направлять этого незаурядного человека в нужную вам сторону.

В глазах императора мелькнуло удовлетворение.

— Что же, сын, признаю твоё возросшее понимание того, как ведутся государственные дела. Соблюсти баланс между несовместимыми составляющими — самое трудное дело. Умный правитель не тот, кто не терпит рядом умных и сильных, а тот, кто умеет направлять их энергию в нужное русло, не давая ей разрушить государство. Князь — инструмент. Острый, опасный, но полезный. И если научиться им владеть — польза будет огромной. А если нет — порежешься.

Он помолчал и добавил:

— Ты начинаешь понимать это, Александр. И это радует.

Цесаревич поклонился.

— Благодарю, ваше величество. Я буду учиться.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения.

Граф Орлов сидел за столом и рассеянно перебирал бумаги, лежащие на столе. Ему вспомнился недавний разговор с женой, которая — к его удивлению и радости — стала мягче и доступнее. Она со спокойствием переносила опалу императора и свела к минимуму общение с обществом. Счастливое возвращение сына из Венгерского похода. Награждение его Анной четвёртой степени, Станиславом третьей степени с мечами, австрийским орденом. Наконец в семействе наступили спокойные дни.

Единственное, о чём просила Ольга, — оградить семью от назойливого наблюдения людей князя Иванова-Васильева.

— Князь… — задумался Орлов.

Он собрал и изучил все документы и сведения, имеющие отношение к его жене. Ничего серьёзного. Сплетни, слухи, подозрения в связях с масонами. Так можно сказать о любой знатной даме Петербурга. Но ему не давал покоя тот разговор с императором, в котором государь прямо указал, что у него имеются другие материалы — уже более серьёзные, обвиняющие Ольгу в запрещённой деятельности. Это беспокоило и вызывало опасения.

— Что именно известно государю? — думал Орлов. — И что известно князю? Они играют в свои игры, а моя жена… Жертва она или участница собственной игры? Но почему? Зачем князю понадобилось собирать компромат на Ольгу? Месть? Или нечто большее?

Надо действовать. Ждать больше нельзя. Князь Иванов-Васильев слишком самостоятелен, слишком опасен. Он имеет серьёзное влияние и поддержку в самом Третьем отделении и жандармском корпусе. Генерал Дубельт — однозначно его сторонник. Князь имеет прямой доступ к императору.

Что я могу ему противопоставить? Формально я — его начальник. Но он подчиняется напрямую государю. У меня нет рычагов давления на него. А у него — есть. Вопрос в том, как далеко он готов пойти.

Орлов решил действовать. Следовало наладить отношения с самим князем. Внешне — вежливо, даже доброжелательно. Пусть думает, что я хочу наладить деловые отношения. А тем временем… тем временем быть готовым к его удару и противодействовать.

Граф вызвал адъютанта.

— Пригласите князя Иванова-Васильева завтра к полудню.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения.

Я вошёл в кабинет ровно в полдень. Граф Орлов встретил меня стоя — знак уважения, но не дружелюбия.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — приветствовал я графа, коротко поклонившись.

— Здравствуйте, князь. Прошу, присаживайтесь. — Орлов указал на кресло напротив.

Я сел, не проявляя ни спешки, ни беспокойства, ни агрессии. Орлов обошёл стол и устроился напротив, пристально глядя мне в глаза.

— Я пригласил вас, князь, чтобы поговорить без свидетелей.

— Я слушаю, ваше сиятельство.

Орлов помолчал, собираясь с мыслями.

— Вы ведёте расследование убийства графа Бенкендорфа. Я знаю, что в ходе его вы собираете сведения, в том числе и о моей семье. О моей жене.

— Это так, — спокойно ответил я. — Отрабатываются все версии. Все контакты. Все лица, имевшие отношение к покойному графу.

— И что вы накопали на Ольгу? — Орлов напрягся. — Сплетни? Слухи? Связи с масонами, которые есть у половины петербургских аристократок?

— Не только, — ответил я, не отводя взгляда.

В комнате повисла тишина. Орлов сжал подлокотники кресла, пытаясь сохранить спокойствие.

— Князь, я пригласил вас не для того, чтобы выяснять отношения. Я хочу предложить вам сделку.

— Какую?

— Вы прекращаете преследование моей жены, прекращаете сбор сведений, не трогаете Ольгу. В обмен — я гарантирую вам свою лояльность. Дружеское отношение. Поддержку во всех ваших начинаниях. Вы знаете, что это значит: у вас будет союзник, а не враг.

Орлов выдержал паузу.

— Я не прошу вас уничтожать собранные материалы. Просто… не используйте их. Не трогайте мою семью. И я не буду трогать вас.

Я слушал внимательно, не перебивая.

— Ваше сиятельство, — выдержал я короткую паузу, — вы предлагаете мне закрыть глаза на то, что ваша жена, возможно, причастна к убийству государственного деятеля такого уровня, как граф Бенкендорф? — В моём голосе не было издёвки, только холодное спокойствие. — Вы просите меня поставить наши личные отношения выше закона?

— Я прошу вас не разрушать мою семью, — жёстко ответил Орлов.