Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов

— Это будет ошибкой, Дмитрий Карпович, танк действительно не нужен, нет ему места на поле боя. А вот насчет его шасси так не скажу — нам нужны тягачи и бронетранспортеры, причем в больших количествах — тут переделкой ранних типов не обойдешься, повыбили их. Вес можно держать на уровне восьми с половиной, максимум девяти тонн, этого вполне достаточно при усиленной подвеске — будут действительно ходить, а не ползать. И начать выпуск СУ-5 заново, но исключительно для поддержки танков и пехоты в бою, для действий с закрытых позиций. Противоосколочную защиту оставить, вес удержать на десяти тоннах максимум, расчет три человека, плюс мех-вод, для перевозки снарядов и зарядов придавать каждой установке бронетранспортер. И бить сильно по башке тем идиотам, кто вздумает использовать их в бою как линейные танки. Задача таких «самоходок» одна — огневая поддержка моторизованных соединений, от которых они не отстанут, а 122 мм фугасный снаряд для этого более чем нужен. Да и САУ с трехдюймовой пушкой тоже пригодятся, в чем нет сомнений.

Кузнецов по опыту знал, сколько трудностей было, пока в войска не хлынули потоком в сорок четвертом году СУ-76. При этом для их производства сняли Т-70, который «опоздал» на войну.

— При необходимости их можно использовать из засад против танков противника. В этом новом качестве бывшие «двадцать шестые» можно долго использовать в войсках — с проходимостью и подвижностью у них всяко разно будет намного лучше, чем у буксируемой артиллерии. И при этом отладить производство можно быстро и без всяких затруднений — их уже выпускали, пусть и мало, но для ленинградцев дело знакомое. А танк действительно не нужен — их время закончилось. Да и немцы свои «двойки» и «чехов» выпускать как танки, перестанут — можешь поверить на слово…

СУ-5–2 была выпущена опытной серией, и приняла участие в боях у озера Хасан и летом сорок первого года. Ее 122 мм гаубица могла поражать цели с дистанции почти восемь километров, а вес машины, памятуя о поломках ходовой части (подвеску передних тележек еще усилили) удержали на десяти тоннах. Единственный недостаток — малый боезапас, всего несколько штук снарядов и зарядов. Это и стало одной из причин, что их выпустили очень мало — придавать отдельный транспортер тогда, в «памятном» для армии тридцать седьмом году, посчитали нецелесообразным…

— Немцы сильно давят, Семен Константинович — прорвались на стыке между 13-й 21-й армий, взяли станцию Вороново и продвинулись на фронт от Радуни до Трокели. Войска генералы Филатова пока держат фронт от Радуни до Оран, и дальше на юго-запад по Меркису, где закрепился 21-й стрелковый корпус генерал-майора Галицкого. Но против них действуют до семи танковых и моторизованных дивизий генерал-полковника Гота, цель наступления противника определилась четко — город Щучин, который уже взят моторизованным корпусом из 2-й танковой группы Гудериана. Железная дорога от Лиды до Гродно перерезана, остались проселки, но сегодня к вечеру, или завтра утром они будут у врага и 3-я армия с левофланговым корпусом 13-й армии окажутся в полном окружении.

Слова давались Георгию Константиновичу тяжело — одновременного удара трех танковых групп противника ни он, ни Еременко не ожидали. Особенно досталось 21-й армии Западного фронта — ее оборону от Ошмян до станции Бенякони немцы прорвали за несколько часов, буквально разорвав на части согласованными ударами сразу четырех моторизованных корпусов. Фронт рухнул — разбитые дивизии начали откатываться, хотя сопротивление оказывали ожесточенное, благо сама местность, покрытая лесами и речушками, позволяла отходить вполне организованно. Однако потери во всех трех стрелковых корпусах были серьезными — до половины личного состава. И посмотрев на насупившегося маршала Тимошенко, Георгий Константинович продолжил говорить, забивая каждое слово будто гвоздь.

— Дивизии Герасименко отходят за речку Клева, от Липнишки до Трабы, а далее по правому берегу Ольшанки до станции Богданов и на Вишнево. Штаб 21-й армии сейчас прибыл на станции Юратишки, пытается удержать фронт, наладить связь с отступившими дивизиями. Немцы после прорыва у Ошмян нанесли поражение левому флангу 20-й армии Курочкина, и вышли на линию Сморгонь — Крево. Там наступает 4-я танковая группа Гепнера — три танковых и две моторизованных дивизии, одним корпусом на Молодечно, другим на Воложин. Контрударами конно-механизированной группы генерала Болдина противника удалось придержать, но вряд ли надолго — у нас очень большие потери в танках. Войска 20-й армии отходят на Вилейку и Молодечно, и за речку Малая Березина, готовятся позиции. Подкрепим танками и резервами, рассчитываем именно там удержать противника. Штаб армии переехал в Заславль по моему разрешению.

— Так как вам придется вскоре отводить войска в Минский укрепрайон, Георгий Константинович — немцы вот-вот выйдут к «старой» границе. Что у вас сейчас происходит с 13-й армией?

Тимошенко не скрывал раздражения, как только понял, что произошло на Западном фронте, где сразу три армии попали под мощный удар противника. Такого действительно не ожидали — почему-то чересчур оптимистично оценивали положение, и посчитали, что противник перешел к обороне после взятия Вильно. Но стоило немцам подтянуть армейские корпуса, и они быстро прорвали фронт и начали продвигаться вглубь двумя группировками — одной на Минск, другой на Лиду, обтекая с двух сторон Налибокскую пущу. Одновременно перешла в наступление и группировка южнее Немана — расчет отсидеться в обороне за рекой не оправдался, ее форсировали за сутки, быстро наведя понтонную переправу.

При этом командарм-10 генерал-лейтенант Петровский не имел резервов — 5-й стрелковый корпус был рассечен, его 13-я дивизия стала отступать на запад к Скиделю, две других откатываться к Лиде. А немцы перемахнули через Щару, введя в наступление два других моторизованных корпуса — и советские войска, пять дивизий двух стрелковых корпусов, под сильнейшим давлением стали медленно отходить на восток, за речку Молчадь, штаб 10-й армии перебрался в Новогрудок. Только командарм-4 Чуйков продолжает удерживать рубеж по Щаре, да Слоним, северо-восточнее которого по речке Исса занимают оборону спешно выдвинутые из Барановичей, где находится штаб 4-й армии, резервы. А вот штаб Центрального фронта перебрался в Несвиж, хотя Еременко и упирался, но приказ есть приказ.

Пинская оперативная группа реорганизована в 30-ю армию, положив начало армиям ослабленного состава — всего три стрелковых и кавалерийская дивизия. Четыре других армии, также с «тридцатыми» номерами появились в Заполярье и Карелии, развернутые из управлений стрелковых корпусов и оперативных групп, прикрывающих отдельные участки на более чем тысячеверстном расстоянии от Ладоги до полуострова Рыбачий.