Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

Последнее он сказал уже больше будто бы в укор себе.

Над крышами взлетела осветительная ракета, и развалины на секунду стали плоскими и чёрными, как вырезанные из бумаги. Когда она догорела, где-то сбоку темноту начали полосовать желтые лучи фонарей. Послышались резкие немецкие выкрики.

— Уходим, — потянул Николай. — Назад, к трубе.

— Нет. — Таня сказала это тихо, но так, что оба обернулись. — До трубы три квартала, а они уже почти там, между нами и лазом. Прорвёмся — приведём их к выходу. Нельзя. Дом останется без хода через нейтральную полосу.

Николай и Ванька на мгновение замерли. Тут и думать было нечего: она права.

— Верно, — сказал сержант. — Уходим в немецкий тыл. Веди.

И они побежали, пригибаясь, держась в тени развалин.

— Сюда! За мной! — Таня свернула и повела дворами, потом через заваленный пустырь. — Там дальше… аптека была. Старая, ещё дореволюционная. Под ней склад, глубокий, и до войны из него служебный ход вёл в подвал соседнего дома. Перегородку бомбёжкой проломило: можно выйти в другой двор…

— Нет, — отрезал Николай на бегу. — В подвале мы как в ловушке. Уйдём поверху.

И тут впереди, в чёрном провале улицы, блеснули фонари. Раз, другой. Кто-то шёл навстречу.

— Твою же за ногу! — выдохнул Ванька. — Обложили, черти!

Николай оглянулся: сзади фонари, спереди фонари, справа глухая стена в два этажа.

— Ладно, Татьяна, — процедил он. — В подвал! Командуй!..

И снова они побежали, пригибаясь и спотыкаясь о битый кирпич, к чёрным развалинам старой аптеки. Успели ввалиться в пролом, а уже через краткий миг над двором вспыхнула новая ракета.

И всё вокруг опять стало плоским и чёрным, только их фигур среди этих очертаний уже не было.

По темному подвалу они втроём осторожно пробирались уже несколько минут. Наверху, приглушённые сводами, перекатывались немецкие крики и шуршали, осыпаясь, обломки под сапогами. Николай шёл первым, чуть ли не на ощупь. За ним, держась за его ремень, двигалась Таня. Ванька прикрывал тыл: задерживался у каждого пройденного проёма, дожидаясь, пока остальные переходили к следующему, и лишь потом снимался с места.

Под ногами на каждом шагу хрустело стекло и перекатывались черепки, у стен угадывались остатки деревянных конструкций.

— В этих домах подвалы глубокие были, — тихо сказала Таня. — Иногда насквозь тянулись, до соседних дворов.

— Точно? — спросил Николай. — Выйдем?

— Здесь всё теперь не так. После бомбежки…

Свет кое-где сочился сквозь щели. Проёмы уводили в стороны: один кончился тесной кладовой, заваленной какой-то трухой, второй упёрся в обвал, где потолок осел до самого пола, а третий вывел в помещение подлиннее. И вот там, в дальнем углу, щеку Николая тронуло холодом.

— Тянет, — оживился разведчик. — Чуете? Тянет! Значит, выход есть.

Пошли на сквозняк. За рухнувшим простенком открылся низкий проход, больше похожий на собачий лаз. Николай сунулся в него, сначала заглянул, потом скрылся, но через несколько шагов упёрся: плотный завал, битый кирпич вперемешку с землёй. Из щелей между обломками ощутимо тянуло холодным воздухом. За этим завалом точно была пустота: соседний подвал или двор, кто его сейчас разберет.

— Твою за ногу! — плюнул сержант. — Приплыли, кажись…

— Может, раньше здесь и проходили, — с надеждой предположила Таня.

Николай выдернул один кирпич, другой. Сверху тут же что-то подозрительно зашуршало, посыпался песок и мелкая крошка.

— Нельзя трогать, — решил он. — Свод посадим.

— А справа глянь, — Ванька подсветил трофейной зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью. — Справа, вроде, потоньше.

— Будем разбирать, но с края. Аккуратно, по кирпичику. — Николай оглянулся на далекую каменную лестницу. — Если время дадут.

Он не успел вынуть и третьего кирпича, когда наверху, совсем близко, что-то стукнуло, тяжко пробухали чьи-то сапоги. По ступеням скользнул желтый луч фонаря, обшарил первую секцию подвала и погас. Потом на лестнице послышались шаги: кто-то там спускался очень осторожно, по одной ступеньке.

Николай жестами беззвучно согнал всех за перегородку и прижался к косяку дверного проёма. Немец спускался медленно, водя фонарём из стороны в сторону. За ним шел второй, только тот, на удивление, двигался почти бесшумно, в отличие от первого. Луч выхватил из темноты нижние ступени, обломки штукатурки и кирпичи.

Николай подпустил его до последнего пролёта и… выстрелил из ППШ.

Бил методично, даже выражение лица не изменилось. Только очередь получилась длиннее, чем требовалось.

Грохот в тесном каменном мешке ударил по ушам. Немец повалился, упав поперёк ступеней. Фонарь из его руки выпал, перекатился, стукаясь о камень, и разбился. Второй побежал назад, но пара пуль достали и его. Упал он не сразу, но скоро уткнулся мордой в ступени, звякнув каской.

— Шайзе! — наверху заорали сразу в несколько глоток. — Ахтунг! Алярм!..

— За мной! — Николай отвёл Ваньку чуть в сторону и вглубь, за второй проём. — Стой здесь! Здесь удобнее сдерживать!

И оказался прав. С лестницы немцу приходилось выходить в тесную переднюю комнату, поворачивать к первому дверному проёму и лишь после него ко второму. Чтобы увидеть русских, он должен был дважды подставиться. Николай встал за косяком у первого проёма, Ваньку поставил у второго. Потом протянул Тане запасной диск:

— Держи ближе. Когда попрошу — подашь.

Первая попытка немцев спуститься захлебнулась у нижних ступеней: очередь Николая высекла искры из камня, сверху рявкнули выстрелы в ответ, пули заколотили по кладке передней комнаты, но за поворот огонь не доставал. Вторая попытка кончилась тем же.

Потом настало время другого хода: по лестнице запрыгала граната-колотушка на длинной деревянной ручке.

Она простучала по ступеням, докатилась до переднего помещения подвала и рванула. Основной удар приняли передняя комната и кирпичный угол: до людей докатилось уже ослабленным грохотом, дохнуло горячим воздухом и пылью.

Вторая граната упала гораздо ближе, прямо к их проёму, и завертелась на полу.

— Назад! — Николай рванул Таню за рукав. — За стену!

Они бросились в боковую нишу. Грохнуло так, что заложило уши. В воздухе повисла густая кирпичная пыль, по своду и стенам там и сям, отсекая фрагменты кладки, полоснули осколки. Николай что-то сказал,