Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский

Мы с Асланом остались стоять молча.

— Ты ведь тоже понял, что он сказал, братка? — спросил я.

— Понял, Гриша. Не дурак, чай.

— Сделаешь?

— Сделаю. Что еще остается? Дело худое, но раз надо... — Аслан хлопнул меня по плечу. — Не доедет, не беспокойся.

Я посмотрел на него и вздохнул.

Аслан ушел к себе собираться в дорогу, а я направился домой. По пути дал своим парням задание для самоподготовки. Снег поскрипывал под сапогами, и я отчего-то вспомнил про Турова. На кругу он сегодня отсутствовал, да и вообще давненько его не видал.

До выселка Феофановича я добрался привычно. Меня сопровождал Хан. Похоже, он уже полностью оправился от былых ран. Да одно то, как недавно уделал Бабушкина, не дав тому выстрелить в меня, о многом говорило.

Правда, и лопал теперь в три горла. Лишь бы с таким аппетитом не разжирел да маневренность не потерял.

Мерин Сапсан шел спокойно. Я не торопился, ехал, погруженный в свои мысли. В целом проблема Бабушкина, кажись, решилась. Да еще способом, о котором никто и подумать не мог.

Правда, свято место долго пусто не бывает. На его должность, присматривать за переселенцами, конечно, кого-то назначат. Может из нынешних иногородних найдется кто, а может из тех, которые скоро прибыть должны. Там-то народу много будет... Ладно, придет время — там поглядим.

Выселки Турова встретили меня тишиной.

На базу был порядок. Собаки молчали. На первый взгляд ничего худого не заметил.

Удивило другое — Феофанович не вышел встречать. Обычно он каким-то шестым чувством чуял, что я еду. Стоило мне объявиться, и он уже тут как тут.

Но не в этот раз.

Я привязал мерина, подошел к двери и осторожно постучал. В ответ тишина. Постучал еще раз.

— Семен Феофанович! — позвал я. — Ты живой там? Проведать решил, а ты и не встречаешь!

Ответа не было. Мне стало уже не по себе.

Я шагнул к окну, чтобы заглянуть внутрь, и заметил возле крыльца женский платок на крючке. Вроде как смутно знакомый.

И в этот момент из-за угла дома донесся тихий женский смех. Сдержанный такой, голос взрослый. Явно не молодая девица хохочет.

Следом услышал непривычно ласковый голос Турова:

— Ну и хохотушка ты, оказывается, Татьяна Дмитриевна. Приятно слушать.

Наконец-то до меня дошло, что здесь происходит, и я облегченно улыбнулся.

Теперь все стало на свои места. Семен Феофанович, значит, совсем не хворает. Скорее уж наоборот, чувствует себя получше многих.

Я собрался было тихо уехать, сделав вид, будто меня тут не было. Но не судьба. Из-за угла вышел довольный Туров в кое-как заправленной рубахе и со взъерошенными волосами. Таким я этого матерого казака еще не видывал.

За его плечом появилась Татьяна Дмитриевна Тетерева. Темное платье, на плечах шаль. Обычно строгая прическа сделана наспех, несколько прядей выбились у виска.

Увидев меня, она вначале будто бы испугалась, а потом, узнав, расслабилась. Смотрела спокойно, хотя щеки ее налились румянцем от смущения.

Я кашлянул в кулак, тоже изображая смущение.

— Прости за беспокойство, Семен Феофанович, — сказал я. — Я уж думал, что ты приболел, вот и решил проведать.

Туров весело прищурился, улыбаясь.

— Проведал? — спросил он.

— Проведал, — кивнул я. — Вижу, здоровье у тебя крепкое, даже завидно чутка.

Татьяна Дмитриевна отвернулась, будто поправить шаль. Слушать подобные мужские намеки — это перебор было даже для взрослой опытной женщины.

— Гриша... — заметив реакцию своей возлюбленной, грозно глянул на меня Туров, предупреждая от лишних шуточек.

— Все, все! — поднял я раскрытые ладони. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. А я немой, глухой и вообще мимо проезжал.

— Вот и езжай пока что мимо, — буркнул Туров, бросив быстрый взгляд на Татьяну Дмитриевну. — А завтра привози своих башибузуков.

— Добре! Семен Феофанович, буду, — улыбнулся я. — И если помощь какая нужна, ты говори, не стесняйся.

— Иди уже, — цыкнул мастер на меня.

Я с трудом сдержал улыбку, отвязывая Сапсана. Уже собирался запрыгнуть в седло, как Туров подошел ближе и сказал тихо:

— Ты чего приезжал-то?

— Да, ничего особого, — махнул я рукой, убрав улыбку, — почуял что-то, а чего и сам не пойму, вот и приехал.

Туров кивнул, задумавшись.

— Жив я, здоров. Нечего беспокоиться попусту.

— Это уже понял, слава Богу.

Я отъехал шагов на сто и оглянулся. Туров и Тетерева стояли рядом и глядели мне вслед. Признаться, я только рад буду, если у них все сладится. Любви все возрасты покорны. А уж эти близкие мне люди счастья заслуживают не меньше других.

***

Конвоиры вернулись через два дня, ближе к вечеру. Я как раз был возле правления, заходил к атаману кое-что согласовать по полосе препятствий. Днем солнышко светило, а к вечеру, как только оно скрылось за холмами, стало зябко.

Сначала услышал стук копыт. Потом из-за поворота показалась четверка казаков. Аслан сидел в седле ровно и смотрел на меня напряженно. Мне аж почудилось, что наш план медным тазом накрылся.

Гаврила Трофимович вышел на крыльцо почти сразу. Видать, и сам их ждал.

— Ну? — спросил он коротко.

Один из казаков спешился, поправил папаху и вытер лоб рукавом.

— Не довезли живым, Гаврила Трофимович.

— Чего ж так?

Казак покосился на Аслана. Тот спешился и сам подошел к крыльцу.

— Дурить писарь начал, — сказал он глухо. — Сперва просился по нужде, а потом рванул. Мы крикнули, да куда там. Пришлось стрелять по ногам.

— Попал?

— Попал, да вот только не в ноги. Нагнулся он неудачно, аккурат в спину пуля его и догнала. До Пятигорска он уже холодным доехал.

— Получается, довезли все-таки? — не сдержал скрытой радости и мрачно пошутил атаман.

— Довезли, — ответил ему Матвей Трошев. — Полицмейстеру тело сдали. Ну и все бумаги тоже, как полагается. Спрашивали они нас обо все в подробностях, а Аслану в конце даже бумагу выдали.

После этих слов казака, Аслан вынул из-за пазухи сложенный лист и протянул его атаману. Гаврила Трофимович пробежал глазами и удовлетворенно кивнул.

— Добре. Что ж тут поделать, видать, у этого Бабушкина судьба такая. Получил по заслугам.

Я стоял возле крыльца и смотрел на Аслана. Ради блага станицы ему пришлось против