Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

— Вот так и скажете, — усмехнулся я. — И что-то подсказывает мне, что больше мы с Вами не увидимся.

— Да как ты смеешь⁈ Да ты понимаешь, с кем связался⁈ — Васька сорвался на «ты».

— Мальчик, не отвлекай. Дядя сейчас занят важными вещами — спасает человеку жизнь. Тебе об этом в институте рассказывали. Так что отойди и не мешай.

Наташа потянулась за новой парой перчаток.

Однако Васька преградил ей путь.

— Ты, походу, не понял, — Васька сорвался. — По нему звонили авторитетные люди, — он стал тыкать пальцем на моего отца, подпрыгивая на месте, — НИКТО НИЧЕГО с этим пациентом делать не будет!

Наташа попятилась. Васёк шагнул следом и толкнул её в грудь. Медсестра не удержалась на ногах и упала.

— Я тут главный! — заорал дежурный врач, в этот раз на меня. — И я сказал вам обоим выметаться из этой комнаты!

Он покраснел, на лбу билась пульсирующая вена. Я всё ещё надеялся закончить это словами.

— Вы знаете, что это мой отец?

Он замялся. Но удивления в его глазах не было.

Значит, знал.

— Это не имеет зна…

Он не успел закончить. Хук правой выбил зубы из его поганого рта. Второй хук левой уложил подлеца на пол.

Васька сплюнул кровь и два выбитых зуба.

— Ты за это ответишь…

Я шагнул к нему.

Он сразу попятился к двери.

— Ты труп, я приведу сюда кого надо…

— Цела? — я перевёл взгляд на Наташу.

Та кивнула.

— Тогда продолжаем.

Я пунктировал плевральную полость, удалил кровь и подключил клапанный аппарат. Дышать отцу стало заметно легче. Теперь требовалось восполнить кровопотерю.

— Сергей Иванович, — шёпотом обратилась ко мне Наташа, — может, Вам лучше уйти?

Я поднял к ней удивлённый взгляд. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Зрачки расширены, глаза блестят:

— Сергей Иванович, тут по этажу ходят два лысых мордаворота в кожаных куртках. Не к добру это. — Она притихла, прислушиваясь. — Вам бы уйти — целее будете.

— Мы ещё не закончили. Пока не начну переливание и не удостоверюсь, что отец стабилен, я отсюда не уйду.

Мои слова не убедили её в этот раз. Страх был сильнее — слишком близко опасность, слишком высоки риски в этот раз. Она не справлялась. Она и не должна была справляться.

— Но ты уходи. И Женю забери. Здесь вам больше делать нечего. Это приказ.

Наташа кивнула и вышла.

— Тогда Зоя занесёт кровь, — крикнула она, удаляясь.

Через несколько минут принесли кровь. Я провёл необходимые пробы и начал переливание. Прямо на глазах отец розовел. Самое опасное осталось позади. Я справился. Я успел.

Теперь оставалось закончить переливание. После всего, что здесь произошло, оставлять отца одного было опасно. Я не мог себе позволить такой риск.

А за моей спиной тихонько открылась дверь. Лёгкий скрип заставил меня обернуться. В перевязочную вошёл Васёк. Из разбитой брови текла кровь. За его спиной стояли двое здоровых мужиков в кожаных куртках. Оба держали правые руки за пазухой.

Я сделал два шага навстречу им.

Дрожащая рука Васьки поднялась в моём направлении.

— Он вмешивается, прикончите его! — завизжал Васька.

Братки презрительно на него посмотрели. Два шага — и он за их спинами.

— Эй, братик, ты бы того, сдрыснул в щель, пока не поздно, — предложил один из них.

Я повернулся к отцу. Эр масса шла по системе прямо в вену. Гемакон постепенно таял.

— Это невозможно, господа. Переливание крови требует врачебного контроля. А кроме меня сегодня в отделении врачей не осталось.

Я сделал ещё шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра. В тесной перевязочной это давало мне единственный шанс — не позволить им нормально воспользоваться оружием.

— Братишка, ты чего не понял? — один хлопнул меня по плечу. — Не надо играть в Бога.

Второй уже держал пистолет.

Я поднял руки.

— Хорошо. Уговорили.

Первый расслабился. Зря.

Я схватил его за одежду, рванул на себя и ударил лбом в лицо. Раздался хруст. Он рухнул, а я уже бросился на второго.

Его рука с пистолетом ушла в сторону. Несколько выстрелов ударили в пол. Я повис на его кисти всем весом. Он оказался сильнее, зато места развернуться ему не хватало.

Мы сцепились, задели лежащего братка и рухнули вместе. Пистолет выскользнул из руки, и я успел отбросить его ногой.

Первый уже поднялся и обхватил меня сзади за шею. Воздух закончился мгновенно. Я рванулся вперёд, перетянул его через спину и вместе с ним рухнул на второго. Краем глаза я увидел, как Васёк метнулся к отброшенному пистолету. Второй он выдернул из-за пояса лежащего братка.

В груди вдруг вспыхнула боль. Потом в животе. В бедре.

Только после этого я услышал выстрелы… и завалился на бок.

Боли больше нет. По телу растекается тепло, тепло моей крови. А перед глазами стоит Васёк с пистолетами в обеих руках.

— Сдохни, сдохни! — кричит он, сгибаясь в ярости.

Стволы пистолетов обнажены, затворы отведены. Патронов больше нет. Он никому больше не причинит вреда…

Из коридора уже неслись крики и быстрые шаги. Стрельбу услышало всё отделение.

Я перевёл взгляд на отца. Кровь всё ещё медленно шла по системе. Лицо уже не было таким серым.

Я обещал его спасти.

И спас.

Темнота…

Тепло разливается по венам правой руки… Тук… Тук-тук, тук-тук. Я услышал стук своего сердца.

Что происходит? Почему пронзающая всё тело боль прошла? Я почувствовал, как обожгло левую щёку. Неужели меня спасли? Ну конечно! Девчата вызвали бригаду реаниматологов, и меня воскресили. Я живой!.. Резкий и противный запах. Он бьёт в голову. И я открываю глаза…

— Я живой! — еле слышно произнёс.

— Всё верно, молодой человек, — раздался Светин голос.

Передо мной её красивые голубые глаза. Она приехала ко мне, как приятно, — мысли скачут, сменяя одна другую. Может, это любовь? Надо сделать ей приятно, — заключил я.

— Ночь так тревожна и так нежна, и для тебя танцует луна, — пропел я ей набирающим силу голосом.

Она расхохоталась своим красивым зычным смехом.

— Молодой человек, у Вас хороший музыкальный вкус, — произнесла она, — но давайте без фамильярности?

Голубые глаза отдалились, Света подняла от меня голову, и я