Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

Эйлет подавила вздох. Уходить с тёплой — но не жгущейся! — крыши, от лёгкого ветерка и ласкового солнца на пыльный чердак храма не хотелось, но было надо. Да и огромные зеркала… Она уже знала, что немного покрутится перед ними, но в меру. Она, правда, должна казаться милой, а не глупой.

А ещё — избавиться от присловья «правда», которое прилипло к её речи при разговоре с механиком!

* * *

Пару часов спустя Эйлет стояла перед светлейшим Клотеном. Она только закончила свой первый доклад как агент и пыталась унять нервы, что норовили то бросить её в дрожь, то заставляли пальцы сжиматься и разжиматься.

— Вполне хорошо, — спокойно сказал Клотен. — «Любопытствующей» ты быть можешь. Посмотрим, как у тебя насчёт анализа… Как ты думаешь, кто чудо-то подделал?

Эйлет уже размышляла над этим — собственно, не прекращала с тех пор, как увидела в церкви столб света и Августину-Немайн резко, торопливо, но спокойно шагающую прочь из-под ложного благословения.

— Глава папской миссии, отец Луций — если не виноват сам, то знает кто виноват, причём — не помешал. Перед подделкой «чуда» механизмы были проверены, смазаны, либо, наоборот, избавлены от лишней, консервирующей смазки, провёрнуты. Из епископов… Урбан мог знать о системе как сосед или вычитать в своих инкунабулах, располагает помощниками, один или двое из которых могли пробраться на крышу и установить «флюгер» в нужное положение. Теодор служил в том самом монастыре, что контролировал храм, занимал нашу кафедру. Формально он прискакал один, но у него есть знакомые и друзья в городе. Выходит, возможность была у всех. Мотив тоже. Я не думаю, что клирики знают, кому перешли дорогу, но заполучить подконтрольную крещёную богиню хотели, безусловно, все трое.

— Что бы ты посоветовала, чтобы установить, кто именно виноват в подделке чуда? Хотеть-то — грех небольшой, вот сделать — дело другое.

Эйлет пожала плечами.

— Только если кто-то видел, как сдвигали рычаг… Либо, как менее надёжный вариант, поговорить с отцом Луцием. Обещать прощение, даже если это он — но и тогда нет никакой гарантии, что прелат не соврёт. Может даже взять вину на себя — если посчитает, что иметь в должниках истинного виновника стоит того.

Защитник резко кивнул.

— Да, — сказал. — Признание — штука ненадёжная. К счастью, пока ты любопытствовала насчёт механизма, вигилы обошли округу — дома, у которых из окон можно видеть крышу храма. Точных доказательств нет, но, судя по цветам одежды и цвету волос, наверху был человек из свиты преосвященного Урбана. Более прямых доказательств нет, да и не будет. В любом случае, папскую миссию я признаю нежелательной и отправлю в один из малых портов дожидаться корабля, которых захватит их обратно. В том же, что касается человека на крыше… даже если это интрига, Урбан её проиграл. Ему тоже придётся отправиться восвояси. Хорошо, что он не единственный епископ в союзных нам землях. А Теодор… я его знаю. Он слишком озабочен личным спасением, чтобы пойти на такой грех, как подделка чуда. Так что мой Моридун не останется без окормления.

В этот момент, отшвырнув полог, в комнату шагнул епископ Теодор. Суховатый, немолодой, с повадками бывшего воина и властителя.

— Клотен, сын мой, — возгласил он с порога. — Скажи, ты намерен гнать меня из твоего государства поганой метлой?

— Нет пока, — сказал Клотен. — Надо бы, но ты у нас оказался меньшим из зол. К тому же, ещё и знакомым. Я знаю, что ты способен на внезапный поступок, но не на святотатство же!

— А толку… — Теодор потёр руками лицо, и без того красное. — Немайн ушла. Причём от нас ушла.

— От вас, — уточнил Клотен. — Я ей ничего дурного не сделал… хотя теперь должен за то, что допустил ваши выходки. Вот, думаю, выгоню Луция и Урбана и дам знать, что твоим глупостям про необходимость загнать древнюю богиню войны в монастырь замаливать грехи я положил предел. Если ты и правда не замешан в попытке сделать из неё против воли вторую Бригиту, она это почует и, конечно, вернётся.

Теодор побагровел ещё больше.

— Я… нет, — сказал невпопад. — Она увидит… но она же ушла!

— Ушла, — согласился Клотен, — так не на небо же вознеслась и даже не в холмы спряталась. Взяла коня да уехала вдоль по той дороге, что ведёт в паг Росс, как её… Западной Агриколовой. С первой станции уже отчитались, что ушастая сида с ученицей проехали мимо, не останавливаясь. Обедать, видимо, будут на следующей, а может, и просто своими припасами на полянке под дикой яблонькой.

— Я… — повторил Теодор. Потом рубанул воздух рукой. — Раз так — догоню!

Развернулся, вышел быстрым шагом — так, что Эйлет словно ветром обдало. Клотен плюхнулся в кресло, обхватив голову руками.

— И она точно уйдёт насовсем, — сказал он. — Решит, что я травлю её епископами вместо гончих.

— Или влепит ему пулю из пращи на подъезде, — заметила Эйлет. — Свинцовая пуля бьёт на полтораста двойных шагов. Он даже не успеет проорать «Я не виноват!».

Клотен помотал головой, отгоняя нарисованную картинку.

— Нет, — сказал. — Этого допустить мы не можем. Поэтому ты сейчас, немедленно, без сборов и прочего, выезжаешь вдогон Августине с моей подорожной. Теодор, как я понял, поедет на своём коне — и ты на подставах его обгонишь. Донеси моё письмо, сделай так, чтобы они не встретились — или, хотя бы, не поубивали друг друга — и заслуга твоя!

Заслуга — это ничего прямо сейчас, но в перспективе — немало. Пока её нет, в следующий чин не производят. В нём же нужно добывать уже новую заслугу…

Защитник наскоро нацарапал на куске пергамента письмо. Ещё более споро, в три штриха, черканул записку её отцу — о подорожной. Когда он капал на записки горячим воском и прижимал к нему печатку, Эйлет сказала:

— Заслуга лишней не будет. Но, светлейший, я бы взялась и так. Ради подруги.

Когда Августина-Немайн, сида-римская-августа успела стать ей близким человеком, Эйлет не знала. Просто осознала, что теперь это так.

* * *

Знакомая девчонка с незнакомым суровым взглядом, подорожной Защитника и нашивкой на рукаве туники, какую тут, в Диведе, не видали многие годы, пролетала станции — малые подставы, большие мансио. Дорожные служащие качали головами: что-то в мире меняется. Сначала ушастые сиды проезжают, теперь вот из небытия возвращается призрак старой контрольной службы, о которой слышали разве старые недобрые сказки и байки заморских купцов. Да и