Иван Великий 4 - Михаил Шерр
Но вот продатнуться дальше в монашеской иерархии у инока Афанасия не получалось и препятствием всегда оказывалось его возможное холопство, так как точно было неизвестен его официпльный юридический статус в момент прихода в монастырь. И никакие выдающиеся способности и уже немалая книжность не могли это поколебать.
В какой-то момент священноначалию обители эта ситуация начала сильно досождать и иеромонаха Афанасия, он все таки был посвящен в этот священнический сан, перевели в Чудов монастырь, а там его решили отправить к Великомк Князю, пусть свою книжность употребит на требуемое государем.
Афанасий быстро сблизился с протопопом Селиваном, который уже стал моим товарищем по духу и замыслам и тот порекомендовал мне присмотреться к своему более молодому только что обретенному товарищу. Я присмотрелся, пару раз побеседовал и решил, что когда у меня окажется немного больше свободного времени, еще раз это сделать и если первое впечатление сохраниться, то ненавязчиво порекомендовать митрополиту назначить Афанасия настоятелем Чудовой обители.
И вот это иеромонах Чудова монастыря был третьим представителем московского духовенства на предстоящем в Твери.
* * *
К вечеру Великий Князь Московский Иван Васильевич приехал в Тверь и сразу же направился в великокняжеские палаты в Кремле. Дорога от Москвы заняла три дня, но он не стал ни останавливаться, ни переодеваться. С ним вошло в город всё его сопровождение, и возле Кремля и внутри сразу же стало многолюдно и тесно.
Тверские сотни, сопровождавшие московских весь день от волжской переправы, по приказу своего воеводы Ивана Кындыря разошлись по дворам. А все сопровождавшие своего государя московские воины расположились вокруг Твеоского Кремля и внутри.
На улицах Твери было непривычно мало людно и тихо. И дело было не во времени суток. Весть о приезде московского князя разошлась по городу ещё до его появления и все знали о цели его приезда.
Никаких приготовлений к приезду Великого Князя Московского, который вот-вот станет новым тверским государем на улицах и дворах посада не было. Кое-где люди стояли у домов и смотрели, как московская свита проезжает к княжескому двору.
Чего не сказешь о боярских и княжеских дворах и тем более о тверском великокняжеском, где было всё: и суета, и какие-то бестолковые сборы и приготовления непонятно к чему, и конечно слезы на женских половинах дворов и теремов.
Великой Князь Московский и Владимирский Иван Васильевич в сопровождении братья Юрий и Андрей Большой, своих приближенных дворецкого Челяднина, великокняжеского казначея Ховрина, первого боярина Боярской Думы Московского княжества князя Патрикеева, своего дворцового протопопа Селивана, своего первого дворцового дьяка Степана Бородатого со молодым помощником Алексеем Горбатовым и конечно Андреем, неизменным и уже трудно заменимым, а самое главное почти незаметным секретарем Андреем, которым к работе каждую секунду и успевавшему фиксировать на бумаге всё происходящее с его господином Великим Князем Московским Иваном Васильевичем.
Обрушившиеся на Тверское княжество в конце лета совершенно неожиданно и непредсказуемо бедствия, к началу зимы поставили Великого Князя Тверского Бориса Александровича лично и всю Тверскую землю перед фактом возможности начала локального тверского Смутного времени. Тяготы и лишения начали сыпаться как из рога изобилия, каждый день приносил новые известия преимущественно неприятные.
Накануне Борис Александрович узнал что два первых тверских удельных князя Михаил Дмитриевич Холмский и Иван Юрьевич Зубцовский со своими дворами, множеством людей и казной отъехали в Литву. Второй брат князя Михаила Василий последовал за ним, а самый младший малолетний Иван, которому наверное всего десять остался на почти пустом княжеском дворе в Твери.
Третий но влиянию и богатству удельный тверской князь Борис Александрович Микулинский тяжело болен и лежит в тереме на своем дворе, его единственный сын Андрей постоянно подле отца. Скорее всего если бы князь был на ногах он последовал за Холмским и Зубцовским, но сейчас он в Твери.
Князь Борис Александрович уже знает, что его зять Великий Князь Иван Васильевич сразу же конфискует всё пренадлежащее Холмским и Зубцовским, земли и дворы, а всех холопов и зависимых людей отрустит на свободу и прикажет прекратить розыск всех беглых.
И это всё и постоянные думы о будущем, в котором князь Борис для себя лично и своего княжества не видел ничего хорошего быстро уложили его в постель и это только еще больше усугубило ситуацию.
Великий Князь Тверской Борис Александрович, ожидая своего зятя, перед которым ему сегодня придется склонить свою седую голову, сидел в своём великокняжеском кресле, тяжело опираясь рукой на подлокотник. Болезнь заметно изменила его за последние недели. Лицо осунулось, движения стали медленными, дыхание давалось с трудом. Рядом стоял его пятилетний сын Михаил и жена Анастасия Александровна. Княгиня еще молода, ей не больше двадцати пяти. Выйдя замуж в начале 1453 году, она в том же году родила первенца Михаила, а затем через год второго сына Александр который через год умер во младенчестве.
Анастасия Александровна тоже Рюриковна, но с Великим Князем Иваном Васильевичем находится в очень и очень далеком родстве, чем отличается от его жены Марии Борисовны с которой является троюродными братом и сестрой.
У княгини Анастасии красные и немного отекшие глаза, видно что она еще недавно плакала и она стояла иогда так крепко и судорожно сжимая руку сына, что тот даже морщился от боли.
Рядом с еще тверской великокняжеской княжеской четой стоял в торжественном облачении Моисей, тверской епископ Тверской и Кашинский. Рядом с ним трое от московского духовенства Трифон, архимандрит Спасского монастыря Кремля, Кирьяк, протопоп Успенского собора и иеромонах Чудова сонастыря Афанасий. К нему, несмотря на совершенное отсутствие какого-либо даже самого незначительного монастырского чина, все обращаются очень почтительно и некоторые уже даже с подобострастием. Всем понятно, что Великий Князь Московский благоволит к этому скромному монаху, который даже толком еще не научился поднимать взор от пола.
Поодаль стояли тверские князья и бояре. Если говорить точнее, князь был один Андрей Дмитриевич Дорогобужский лично и первый боярин князей Микулинских.
А вот бояре были почти все: превый среди тверских Борис Захарьевия Бороздин, к которому уже успел присоединиться его родной брат Семен, Иван Васильевич Короб, Коробовыми немного позднее станет сначала его сын Андрей и уже его дети, Иван Никитич Жито, Иван Константинович Шетнев, успевший зайти как и младший Бороздин Иван Яковлевич Кындырь. Он с Иваном Васильевичем Коробом двоюродные во многом короб выдвинулся благодаря ему. Среди тверских бояр чтоит о новый