Дело чести - Андрей Владимирович Булычев
— Мастеров поищем, — сказал решительно Алексей. — Стеклодувы у нас в России тоже хорошие есть, ничем не хуже заграничных. И в Малороссии, и под Москвой заводы построены, а в самом Санкт-Петербурге, я знаю, даже целый городок стекольщиков[8] имеется около Императорского стеклянного завода. Сам я, правда, там не был, но от сведущих людей слышал про такой. Для всех дворцов столицы там стекла отливают, да и простому народу, пусть худшего качества, но стекло перепадает.
— Господи, да зачем же так далеко искать то, что буквально тут под рукой?! — воскликнул Лазарев. — Вот уже две партии посуды для одеколона на Мальцевском заводе в Дядьково закупал. Это около Брянска, всего-то полторы сотни вёрст до него! А до Петербурга сколько, сами посчитайте. Первую партию стекла я вообще в Гусь-Хрустальном Владимирском брал, вот там и подсказали про Дядьково. Вдова Мальцевская десять лет назад завод там заложила, и он только-только начинает в полную силу работать. Мало кто про него вообще знает, нет у него такой славы, как у прочих, зато и цена там чуть ли не вдвое ниже, а самое главное — у нас под боком. Вот оттуда и нужно попробовать переманить мастеров.
— Ну вот вы вдвоём с Олегом Николаевичем этим и займитесь, — принял решение Алексей. — Ты там уже был, Кузьмич, у Олега опыт поездки на закупы есть, да и по хозяйской части он сведущ. Съездите вместе, посмотри́те, как производство устроено, с людьми нужными познакомьтесь — глядишь, и договоритесь по мастерам.
Кулгунин согласно кивнул.
— А Горбунову — приготовь «благодарность», и можешь половину задатком передать, — добавил Алексей. — Чтобы знал: дело решённое за нами. Как все бумаги будут готовы — подпишем купчую.
Уже буквально через пару дней в поместье вместе с Лазаревым прикатил довольный уездный предводитель. Отобедав и проведя изрядно времени за досужими разговорами, Алексей вместе с Иваном Кузьмичом, Кулгуниным и Горбуновым выехали в сторону Лихвинского уезда — смотреть земли.
— Но, родимые! — по-хозяйски покрикивал на лошадей правящий пролёткой Илья.
Дорога петляла между берёзовых рощ и сосновых перелесков. Несколько раз переезжали через ручьи и небольшие речки, и часа через три выехали к тому месту, куда в полноводную Жиздру впадала выходящая из земель Козельского уезда река Песочная.
— Не шибко широкая, — почесал голову Лазарев. — Это она ещё тут, у Жиздры, большая и глубокая, а на нашей стороне чуть больше вашей Малиновки будет.
— Зато длинная, — вставил Кулгунин. — В самих верховьях у нашего оружейного завода протекает, с неё же водяной привод берём. Я эти места все исходил и объездил. Плоскодонные, малые баржи по ней вполне себе пройдут, а нужно будет — так и на Окской пристани с них на большие можно будет перегружать. Или цеплять за них и дальше вместе единым сплавом.
— Ну это вы сами разберётесь, как лучше, — произнёс Лазарев. — Чай, ума палата, придумаете. Мне вот нужно обмозговать, как деньги из оборота вывести. Ну что, поехали землю глядеть, а то так и до вечера у речки простоим?
Отъехав от реки, кареты свернули на просёлок. Тут началась такая тряска, что Горбунов, не привыкший к дальним поездкам, лишь кряхтел и хватался за поручни.
— По оформлению можно особо не беспокоиться, Алексей Петрович, — заверил он, когда дорога пошла чуть ровней. — Дело за малым. Если всё вас устраивает, так мы купчую уже завтра-послезавтра сладим. Останется только в Палате гражданского суда её заверить. Говорят, у председателя рука лёгкая, долго не тянет. Ну а уж если чуток подмаслить, так и вообще за пару недель со всем управимся.
— А что, Пётр Семёнович, вы в этом деле сами участвовать будете, или как? — поинтересовался Алексей.
— Как же, ваше превосходительство, — Горбунов расплылся в улыбке, отчего его щёки ещё больше раздулись. — Всё самолично решу. Купчую я в уездном суде предварительно засвидетельствую. Подписи продавца, покупателя, свидетелей — всё как положено. А уж потом — в Калугу, к самому председателю Палаты. Он окончательную резолюцию наложит и дальше в крепостную книгу запишет. Без его печати купчая — не купчая, так, пустая бумажка, а так у нас всё как положено будет.
— А как же Глебов? — спросил Алексей. — Он сам подписывать будет, или за него кто? А то я слышал, он, как бы это мягко выразиться…
— В запое он, ваше превосходительство, чего уж там, говорите как оно есть, — Горбунов пожал плечами. — Что уж тут поделать, такое давно водится за ним. Да вы не беспокойтесь, на этот случай у нас доверенность оформлена. Он на своего шурина, отставного ротмистра, её загодя дал. Всё как положено, в уездном суде она заверена, со всеми подписями и печатями. Тот доверенный и деньгами уполномочен распоряжаться, и купчую подписать. Сам же Глебов совсем плох — в себя приходит редко, а потом опять в запой. Грозится, что ежели его под арест брать будут, так он жизни себя лишит, чтобы позора избежать. А как его избежишь, когда и так такое? В общем, ваше превосходительство, документы все в полном порядке, не сомневайтесь. А вот и наш уезд, нам туда.
Горбунов кивнул в сторону холмов, видневшихся вдали.
— Это уже земли поместья, а вон там, под теми холмами, как раз и есть те самые залежи. Копнёшь немного земельку и дальше песочек — первый сорт, белый, чистый. А дальше за холмами и ближе к речке большой обрыв и там глина. Не та обычная, что красного или рыжего цвета, а эдакая серая с голубинкой. Из такой только особый кирпич лепить. А из него печь выложишь — она любой жар выдержит. Слышал я — заводчики Мальцевы именно такую искали и на севере в Мещовском уезде нашли. Для кирпичного производства — золото. Глебов думал мануфактурку завести, да видите как — руки не дошли. А вам, батюшка генерал, сам Бог велел.
Две повозки остановились возле одного из холмов, где были видны следы раскопов. Алексей взял в руки горсть песка — сухого, чистого, белого, как сахар. Пересыпал с ладони на ладонь, покрутил, понюхал. Хорош. Он поднял голову, оглядел окрестности. С одной стороны простиралась пойма речки,