Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

Оберштурмфюрер покивал.

— Это кое-что объясняет… ваши коллеги из штабов, уж не обижайтесь, редко способны понять и прочувствовать то, что видит и слышит солдат на передовой. Оттого и допускают всякие досадные промахи. За которые расплачиваются уже совсем другие люди!

Собеседники какое-то время промолчали — каждый думал о чем-то своем. Молчание нарушил Кранц.

— Я читал ваши рапорта…

Брови больного удивленно приподнялись.

— Да, вы их писали не армейскому начальству — все так! Но у нас с вами один противник, оберштурмфюрер. Приказ на устранение генерала Мечникова отдан лично рейхсфюрером Гиммлером!

Эсэсовец какое-то время помолчал.

— Ну… допустим. Я-то вам чем могу сейчас помочь? Здесь, в госпитале, раненый… на больничной койке.

— Расскажите мне всё, что вы думаете об этом подразделении. То, что это не простые партизаны и не какие-то там отбившиеся от своих частей одиночные бойцы красных — очевидно. Но кто же это? Я читал документы об осмотре тел убитых диверсантов — они все обмундированы и снаряжены по единому образцу. Их явно готовили и экипировали в одном месте. Вы и сами писали, что тактика их действий отличается от аналогичной, применяемой в Красной армии. В чём это отличие? Жаль, что вам так и не удалось захватить живым хотя бы одного такого диверсанта! Или хотя бы его увидеть вблизи — мы могли бы многое из этого почерпнуть!

Майниг усмехнулся.

— Ну, вблизи-то я их видел — через прицел. Правда, это было не так-то уж и долго, пока они ещё могли двигаться и стрелять. А воочию — так, как сейчас вижу вас, успел рассмотреть только одного из них… И мне это запомнилось надолго!

— Расскажите об этом!

— Мы… после того, как у нас вывели из строя радиостанцию и застрелили часового… Это было сделано в предрассветных сумерках, все ещё спали. Противник использовал бесшумное оружие — револьвер системы Нагана. Три пули по радиостанции и две в часового — никто так ничего и не услышал. Уже много позже я понял — как и почему это произошло! Но… было уже поздно. Дайте воды, гауптман.

Кранц поднялся со стула и взяв со стола графин с водой, налил больному целый стакан. Тот опрокинул его почти залпом. Благодарно кивнул и вернул стакан собеседнику. Гауптман опустился на своё место и приготовился слушать дальше.

— Да… И сразу после этого у нас возник вопрос — куда идти дальше? Нас оставалось пять человек, без связи — но все целы и очень злы на русских. Можно было выйти к деревне, пополнить запасы и взяв подкрепление, вернуться назад. Но в нескольких километрах от нашей стоянки, в лесу у болота, меня ожидала вторая группа — шесть человек моих боевых товарищей. И я не мог, не имел права, оставить их там одних ещё на несколько дней!

— И вы двинулись к ним…

— А как бы поступили вы? — оберштурмфюрер приподнялся в кровати.

Кранц пожал плечами.

— Странный вопрос! Разумеется, я бы не оставил в лесу своих солдат!

— Вы меня понимаете… — Майниг откинулся на подушку. — Вот и я двинулся к своим солдатам. Туда мы дошли вообще без проблем. Встретили их — все были целы, никаких сюрпризов не обнаружили. И людей никаких не видели. Откровенно говоря, я ждал чего-то на обратном пути, оттого-то мы и шли назад очень медленно, проверяя каждый подозрительный куст. Но ничего не нашли и остановились на прежнем месте, выставив на этот раз сразу два поста. Да… Задним числом я теперь понимаю, что допустил огромную ошибку — нельзя было этого делать!

— Почему? — удивился Кранц. — Вы же наверняка проверили это место?

— Оба раза! Когда вышли из болота и второй раз — когда вернулись туда. Тщательно проверяли место стоянки, лежанки и место для разведения огня — там ничего не было!

— Тогда… Я не понимаю вас!

— Место, где разводят огонь… «костерище» — так, по-моему говорят русские?

— Возможно, — не понял гауптман. — Допускаю, что именно так они и говорят… И что?

— Когда мы вышли из болота — везде лежал снег. Везде, кроме этого места! Помню, что я осматривал его — меня удивило то, что ветки и угли были сухими. Сухими — вы понимаете⁈

— Нет…

— Там совсем недавно горел огонь! Потому и снега не имелось — он попросту растаял! К сожалению, я понял это слишком поздно!

Кранц так ничего и не сообразил — ну, костер… сухие ветки… что с того?

— Там недавно был русский — он и разжигал огонь, — продолжил эсэсовец.

— Возможно, он грел себе воду? Или разогревал консервы… Он тоже хочет есть!

— Вы ничего не поняли… Этот диверсант хотел, чтобы мы остановились именно там! Потому и обозначил место, где недавно горел огонь — так, чтобы мы его увидели издали.

— Зачем?

— К сожалению, я это понял только после всего произошедшего. Как ловят льва, гауптман?

— Э-э-э… — не сразу нашёлся Кранц. — Не знаю, я на него не охотился. И как его ловят?

— Можно долго бегать по пустыне — и он всегда будет где-то далеко. А можно — привязать козу и ждать, когда лев за ней придёт. Этот костер — коза! А мы выступали в роли льва. Нас заманили именно в это место. И знаете, почему?

Гауптман изобразил интерес. Он пока что, так ничего и не понимал. И откровенно говоря, уже несколько тяготился бесполезным разговором.

— Потому, что этот диверсант не стал бегать за нами по лесу. Полагаю, что он успел нас сосчитать и предполагал куда и почему мы разошлись. Этот русский просто сидел на одном месте и ждал — когда мы на него вернёмся. Его «лежка» — как говорят охотники, была совсем рядом! Он мог нас видеть и, возможно, даже слышать. Естественно, у него было достаточно времени, чтобы отдохнуть — и поставить там несколько ловушек. Что он и сделал…

А вот тут Кранца пробил холодный пот! Он понял — и ужаснулся той картине, что продолжал описывать Майниг.

— Я проверял землю! А надо было смотреть вверх — заряды были установлены там!