Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

— На выход! — скомандовал я, опрокидывая наш стол и используя его как прикрытие.

Мы двинулись к тому же запасному выходу, за которым скрылся старший этого балагана. Не потому, что хотели его догнать, это было частью плана. Выход вел в узкий, темный переулок, идеальное место для завершения «проверки».

Мы вывалились в переулок, свежий, влажный морской воздух ударил в лицо после душного кабака. Старший бандит уже ждал нас, и он был не один. С ним был тот, седьмой, который караулил на улице, и еще двое, выскочившие из подворотни напротив. Четверо против нас четверых. Теперь расклад был равным.

— Ну что, крысы иркутские, допрыгались? — прошипел старший, его лицо было искажено злобой. В руках у него был пистолет, остальные трое были вооружены ножами и кастетами. — Думали, самые крутые? Сейчас мы вам покажем, кто во Владивостоке хозяин.

— Говоришь много, — я сплюнул на землю. — Устал, наверное. Давай мы тебе поможем отдохнуть. Отпуск за наш счёт, пожизненный…

Это было приглашение, и они его приняли.

Переулок был узким и вонючим, как кишки Левиафана. С одной стороны глухая кирпичная стена, поросшая мхом, с другой задворки каких-то складов с заколоченными окнами. Тусклый свет от единственного фонаря едва пробивался сквозь ночную мглу, выхватывая из темноты обрывки наших теней, которые уродливыми, ломаными фигурами плясали на стенах. Воздух был тяжелым, пахло помоями и мочой.

Расклад, на первый взгляд, равный. Но я видел их глаза, их позы, оружие. Старший с пистолетом, да, это была проблема. Но остальные трое обычные уличные псы, вооруженные ножами и кастетами, уверенные в своей силе и безнаказанности. Они не знали, что против них вышли не просто заезжие гастролеры.

— Развлекайтесь, парни, — бросил я своим, делая шаг назад, в тень. — Только быстро. И двоих оставьте, чтобы было кому доложить о нашем гостеприимстве.

Старший, тот, что с пистолетом, усмехнулся. Он расценил мои слова как браваду, а мой шаг назад как трусость. Решил, что я, командир, самый слабый, и решил выбить меня первым. Он вскинул пистолет, целясь мне в грудь.

— Алиса, импульс, — мысленно скомандовал я.

В тот момент, когда его палец уже начал давить на спусковой крючок, я выставил вперед ладонь. Никаких вспышек, никаких спецэффектов, просто невидимая волна кинетической энергии сорвалась с моей руки. Она ударила не в него, а в кучу мусора, лежавшую рядом с ним: пустые ящики, какие-то доски, ржавая бочка.

Весь этот хлам, словно от взрыва невидимой гранаты, взлетел в воздух и обрушился на стрелка. Начальник цирка не ожидал такого фокуса. Бочка с грохотом ударила его, сбивая с ног, а град из осколков стекла и досок накрыл его сверху. Раздался приглушенный мат и стук упавшего на брусчатку пистолета. Угроза была нейтрализована, даже не начавшись. А мои парни уже работали.

Двое с ножами, самые ретивые, бросились на Матвеева. Они видели перед собой огромного, неповоротливого мужика и решили, что вдвоем легко его порежут. Это была их последняя ошибка в жизни.

Матвеев не стал уклоняться или ставить блоки. Он просто сделал шаг им навстречу, принимая их атаку. Первый бандит нанес удар ножом, целясь в живот. Но лезвие скользнуло по скрытому под курткой бронежилету. Глаза нападавшего расширились от удивления, и в этот момент рука Матвеева, огромная, как медвежья лапа, обхватила его шею. Раздался короткий, влажный хруст, и тело бандита безвольно обмякло.

Второй успел увидеть смерть своего подельника, и в его глазах мелькнул страх. Он попытался отскочить, но было поздно. Матвеев, не выпуская из одной руки уже мертвого врага, второй рукой просто схватил его за плечо и с силой впечатал в кирпичную стену. Удар был такой силы, что, казалось, весь переулок содрогнулся. Голова бандита неестественно дернулась, и он затих, сползая по стене и оставляя на ней кровавый след. Два трупа за три секунды. Это был стиль «Бати». Грубо, прямолинейно, эффективно.

Третий противник, вооруженный кастетом, оказался умнее. Он не полез напролом, а бросился на Синицына, который казался самым хрупким из нас. Он нанес быстрый, размашистый удар, целясь в висок.

Но Синицын был не хрупкой барышней, скорее змеей. Ушел от удара легким, почти танцующим движением, и в то же мгновение его нога взметнулась вверх. Кончик его ботинка с точностью врезался в запястье противника, державшее кастет. Бандит взвыл, роняя кастет, и схватился за раздробленную руку. Синицын не дал ему опомниться. Второй удар, короткий, как выстрел, коленом в пах. Противник согнулся пополам, захлебываясь собственным криком. И завершающий, третий удар, локтем в основание черепа. Тело рухнуло на землю, как мешок. Синицын даже не запыхался.

Оставался Ломов, ему достался тот, которого я оглушил мусором. Бандит уже выбирался из-под ящиков, пытаясь дотянуться до своего пистолета. Но Ломов не дал ему этого шанса. Просто подошел и со всей своей медвежьей силищей наступил ему на кисть руки, лежавшую рядом с пистолетом.

Крик, который вырвался из горла бандита, был нечеловеческим. Это был визг существа, которому только что перемололи в крошево все кости в руке. Ломов поднял ногу, и мы увидели то, что от нее осталось, бесформенное, кровавое месиво.

Бой был окончен. Все заняло не больше пятнадцати секунд. Два трупа, один в глубоком нокауте и, скорее всего, с переломом шеи, и один, корчащийся на земле от боли, с раздробленной рукой и ногой.

Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и нашим тяжелым дыханием. Я подошел к тому, кто еще был в сознании. Он лежал на земле, прижимая к себе размозженную руку, и смотрел на нас глазами, полными боли. Я присел перед ним на корточки.

— Больно? — спросил я с искренним, как мне показалось, сочувствием.

Он что-то промычал в ответ, из его рта текла слюна, смешанная с кровью.

— Будет еще больнее, если ты сейчас же не скажешь мне, кто вас послал, — мой голос стал ледяным. Я достал из кармана свой охотничий нож и медленно провел лезвием по его щеке, оставляя тонкий красный порез.

— Я… я не знаю… — прохрипел он. — Муха… его так кличут… он сказал, надо проверить… заезжих…

— Муха, значит, — я кивнул. — Хорошая кличка, жаль, что недолгая. Так вот, слушай сюда, ты, насекомое. Ты сейчас поползешь к своему Мухе. И передашь ему