Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

— Убит.

Двое последних, наконец, сообразили, что нужно разделиться. Но было поздно, я метнулся между ними. Один получил удар локтем в челюсть, второй жесткий тычок в горло.

— Убиты.

Все закончилось за пятнадцать секунд. Пятеро бойцов валялись в грязи, а я стоял посреди них, даже не запыхавшись. Остальной взвод смотрел на это побоище с открытыми ртами.

— Встать! — рявкнул я. — В конец строя!

Пятеро «убитых», кряхтя и отплевываясь грязью, поднялись и поплелись назад. Их лица выражали смесь унижения и откровенного шока.

— Что это было? — мой голос резал тишину. — Это была тактика? Это был план? Вы стадо. Стадо, которое бежит на убой. Вы даже не пытались думать! Вторая группа, Хмыря! Вперед!

На этот раз они были осторожнее. Группа Хмыря не бросилась вперед. Они медленно, рассыпной цепью, начали меня окружать, уже лучше.

— Хорошо, — сказал я, медленно поворачиваясь на месте, чтобы держать их всех в поле зрения. — Вы начали думать. Но я тоже не стою на месте. Щит! — громко крикнул я. — Сектор от двенадцати до трех часов закрыт! Любой, кто войдет в него условно мертв!

Они замерли, не понимая.

— Что это значит? — пробурчал Хмырь.

— Это значит, что я Кинетик, ефрейтор! — рявкнул я. — Я поставил перед собой силовой барьер! И пока вы топчетесь, я подготовлю атаку!

Я нагнулся, поднял с земли камень размером с кулак и швырнул его в их сторону. Он упал в центре их цепи.

— Камнепад! Все в радиусе пяти метров от точки падения убиты!

Трое из пяти оказались в зоне поражения. Они растерянно посмотрели на меня.

— Вы трупы! — заорал я. — Вы стояли и смотрели, как я готовлю атаку! Почему вы не стреляли⁈ Почему не заставили меня двигаться⁈

Хмырь и еще один выживший боец растерянно переглянулись.

— На старт! — приказал я. — Следующая группа!..

Так прошла неделя, затем вторая.

Это был конвейер унижения. Группа за группой, я гонял их по этому грязному пятачку земли, не давая ни секунды передышки. Я был их личным кошмаром, имитировал щиты, заставляя их обходить меня с флангов. Я швырялся грязью, объявляя это «огненным бабахом» и заставляя их рассыпаться. Кричал, имитируя «психическую атаку», заставляя их замирать на месте.

Они падали от усталости, их форма каждый день превращалась в сплошной ком грязи. Но они учились, и в начале третьей недели, наконец я увидел то, чего хотел.

— Разделились! — услышал я хриплый бас Матвеева, который вывел свою группу. — Двойками! Ломов, Синицын, отвлекающий огонь с фронта! Остальные за мной, в обход!

Двое бойцов, Ломов и Синицын, начали медленно приближаться ко мне спереди, ведя условный огонь. Они кричали, стреляли, привлекая мое внимание.

— Щит! — заорал я, поворачиваясь к ним. — Сектор спереди закрыт!

Но я знал, что это ловушка. Пока я «держал» щит, трое других во главе с Матвеевым, пригибаясь к земле, заходили мне в спину, используя бетонные блоки как укрытие.

— Алиса, тактическая карта.

— Уже, командир. Три цели заходят с тыла. Дистанция тридцать метров. Ломов и Синицын приманка. Я почти горжусь ими.

Хвостатая аватарка в интерфейсе радостно подпрыгивала, размахивая помпонами камуфляжной расцветки.

Я сделал вид, что полностью сосредоточен на фронтальной угрозе. Я даже сделал несколько шагов им навстречу, увлекая их за собой, отрезая от группы Матвеева. А потом резко развернулся.

— Ударная волна! — крикнул я, топнув ногой. — Все в радиусе десяти метров сбиты с ног!

Ломов и Синицын, подыгрывая, рухнули в грязь. Я выиграл себе еще несколько секунд и рванул в сторону, к краю полигона, где начинался густой кустарник.

— Он уходит! — заорал Матвеев. — Отрезать!

Они бросились за мной. Но теперь это была не беспорядочная погоня. Они двигались так, как я их учил. Двое обходили справа, трое слева. Они больше не были стадом.

Я позволил им загнать себя в угол, к высокой тренировочной стене. Я встал, прижавшись к ней спиной. Передо мной, полукругом, в десяти метрах, замерли пятеро бойцов Матвеева. Они тяжело дышали, их лица были злыми и сосредоточенными. Они держали меня на прицеле.

— Неплохо, сержант, — сказал я, и мой голос прозвучал одобрительно. — Вы почти справились.

— Мы еще не закончили, командир, — прорычал Матвеев. — Синицын, дым!

Молодой парень, который еще недавно горевал над сломанным коммуникатором, выхватил из подсумка учебную дымовую шашку и с силой швырнул ее мне под ноги. Густой, едкий дым мгновенно окутал меня, отрезая от мира.

Сенсорная перегрузка. Отлично, они использовали мою же лекцию против меня.

Я усмехнулся. Они и вправду учатся. Но они забыли одно.

— Ошибка, сержант, — крикнул я из дыма. — Вы забыли про верх.

Используя трость как шест, я оттолкнулся от земли и одним мощным движением запрыгнул на вершину трехметровой стены. Пока они, кашляя, вглядывались в дым, я уже был над ними.

— Вы все убиты, — сказал я спокойно сверху.

Они задрали головы. На их грязных, изумленных лицах отразился свет дежурных прожекторов. Они смотрели на меня, стоящего на узкой кромке стены, как на призрака. А потом Матвеев сделал то, чего я не ожидал. Он расхохотался. Громко, хрипло, от души.

— Вот же сукин сын… — выдохнул он, утирая грязным рукавом слезы. — А ведь и правда, забыли…

И вслед за ним засмеялись и остальные. Это был не веселый смех. Это был смех уставших, измученных людей, которые только что проиграли, но впервые за долгое время почувствовали азарт и уважение к противнику.

Я спрыгнул со стены, легко приземлившись на ноги.

— Неплохо, — повторил я, и на этот раз в моем голосе было настоящее одобрение. — Очень неплохо.

Я подошел к Матвееву.

— Завтра повторим. И я не буду вам поддаваться.

— Ждем с нетерпением, господин поручик, — сказал он, и впервые за все время нашего знакомства на его гранитном лице появилась тень улыбки. — Ждем с нетерпением.

И вот настал день экзамена. Он пришел не в виде приказа из штаба, а в виде ленивой, снисходительной усмешки капитана Соколова, командира