Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев

Весьма тонкий заход на то, что в моём вкусе не абы кто, а будущая государыня. Самое время распушить хвост перед собравшимися. Но какой в этом смысл, если трое из них меня прекрасно знают?

— Обычно я предпочитаю классику, — ответил я. — Она не стареет каждые полгода и не выходит из моды. Именно поэтому она становится классикой.

Никитина улыбнулась уже теплее.

— Какой хороший ответ, Иван Владимирович, — произнесла она. — Я будто снова в гимназии оказалась. Там вы тоже всегда давали преподавателям хорошие ответы.

Мне оставалось только руками развести.

— Виновен, Инна Витальевна.

В этот момент в дверь аккуратно постучали, и по разрешению Строгановой официантка в пастельном переднике внесла пузатый фарфоровый чайник и блюдце с чашкой для меня. Сразу было заметно, что это — мужская посуда. Слишком топорно грубая работа, как будто мастер, который её ваял, стремился добиться гротескной мужественности.

— Ваш чай, ваше сиятельство, — произнесла девушка и наполнила для меня чашку. — Ещё что-нибудь?

Я оглядел женское общество, взглядом предлагая заказать что-то ещё, но все уже взяли себе то, что хотели. Так что официантку мы отпустили. И я даже успел сделать первый осторожный глоток, подозревая в чашке наличие килограммов мёда или сахара, прежде чем разговор начался всерьёз.

— Ваша сестра похвасталась, что вы изрядный романтик, ваше сиятельство, — произнесла Строганова. — Не расскажете, как прошло ваше свидание с её императорским высочеством?

Я приподнял бровь, и Александра Борисовна тут же уточнила, чтобы не выглядело так, будто она лезет в мою личную жизнь:

— Как вам пришла в голову эта идея? — спросила она. — Мне просто интересно, о чём нужно заставить думать своего молодого человека, чтобы он совершил поступок, подобный вашему.

— Да, — вставила Ростова, мечтательно глядя в потолок. — Нам крайне любопытно, Иван Владимирович.

— Девочки, — посмотрев по очереди на обеих с осуждением во взгляде, обратилась к ним Никитина. — Дайте его сиятельству хотя бы чая попить.

Я коротко посмеялся. Инна Витальевна не давала мне соскочить с темы и просто проявляла вежливость, как положено потомственной аристократке. Что ж, раз им нужны такие подробности, почему бы и не рассказать о технической стороне вопроса.

— Для начала, — не выпуская чашку из рук, произнёс я, — я выяснил расписание её императорского высочества. Затем запросил у её охраны, как вписать в него свидание. Разумеется, всё это было сделано не по щелчку пальцев, и пришлось готовиться заранее. А уже получив одобрение гвардии Долгоруковых, которая и несёт службу по охране её императорского высочества, я сделал пару звонков и арендовал кинотеатр.

Девицы переглянулись с улыбками.

— Да уж, подняли вы планку, Иван Владимирович, — признала Никитина. — Теперь столичным молодым людям придётся не только тратить родовые деньги — это большинство умеет с рождения, а делать это грамотно и по-мужски красиво.

— Вот такой у меня брат, — с самым довольным видом прокомментировала Катя и потянулась к одному из пирожных, стоящих вокруг неё.

Я улыбнулся, взглянув на сестру.

— А как на это отреагировала её императорское высочество? — спросила Строганова. — Вы ведь её не предупреждали. Наверное, ей было очень приятно?

Улыбка на моём лице сама собой изменилась. Потому что я вспомнил, как на самом деле восприняла наш визит в кинотеатр Дарья. И сразу же почувствовал вкус её губ, который изучал почти два часа, что мы провели в пустом зале.

— Она была искренне благодарна, — деликатно ответил я. — А подробности, уж простите, останутся между нами… И охраной правящего рода, которая не сводила с нас глаз всё это время.

* * *

Съезд клана Долгоруковых .

Виктор Павлович устало откинулся на спинку кресла, держа в руках отчёт. Съезд ещё даже до середины не дошёл, а перед глазами уже буквы расплываются. Требовалось отдохнуть, перевести дух. Управлять правящим кланом, де-факто являясь его главой — та ещё морока. Даже у самых преданных и ответственных людей бывают недопонимания и перегибы, которые нужно разбирать именно великому князю.

Отложив документы, он открыл служебную записку жандармерии и быстро проглядел короткое сообщение. Этот текст дался очень легко, потому как был краток и максимально сух. Невские окрутили Шаховских, чтобы получить приглашение для Игоря Ивановича. Князья решили побороться с Долгоруковыми?

Холодно усмехнувшись, Виктор Павлович переслал записку племяннице. Пусть будущая императрица тоже посмотрит, какие интриги крутят ради того, чтобы оказаться в её тёплой постельке. Глядишь, посмеётся. Ну или поймёт, насколько ей важно держать Корсакова при себе.

В конце концов, Ивану никто не врал — остальные претенденты гораздо хуже.

Посидев ещё несколько секунд в полной тишине, Виктор Павлович взялся за телефон и набрал нужный номер.

— Добрый вечер, Михаил Всеволодович, — проговорил великий князь. — Окажешь правящему роду небольшую услугу? Говорят, в следующее воскресенье Невские будут у Шаховских агитацию проводить. У тебя ведь наверняка есть подходящий человечек на примете, который сможет туда попасть? Хотелось бы переговорить с ним перед тем, как он соберётся на приём. Дать правильные инструкции и развеять возможные иллюзии, раз общество так на них ведётся.

Уже позднее, положив трубку, Виктор Павлович ещё раз взглянул на служебную записку. Отдых был закончен, какое-никакое развлечение получено. Теперь нужно было возвращаться к работе.

Российская империя сама собой править не может.

«Маргарита». Иван Владимирович Корсаков .

— Красиво, — вздохнула Маргарита Ивановна, продолжая сжимать чашку чая.

— Особенно в части гвардии, — с лёгкой усмешкой поддержала её Строганова.

— Именно потому и красиво, — прокомментировала Никитина. — Если бы Иван Владимирович не сумел договориться с охраной, никакого свидания вообще бы не было. По-моему, это самая впечатляющая часть истории.

Сестрёнка посмотрела на меня с гордостью. Ей откровенно нравилось, что брата нахваливают те, кого она уже считает своими подругами. Впрочем, в отношении Маргариты Ивановны, пожалуй, уже можно было назвать их действительно таковыми. Насчёт остальных были у меня сомнения.

— Инна, — с укором произнесла Ростова, — ты только что свела романтический поступок к правильно оформленному допуску.

— Я свела его к способности мужчины понимать обстоятельства, — приподняв бровь, парировала та. — Это полезнее цветов. Если бы Иван Владимирович не понимал, с какой девицей встречается, он был бы либо наглецом, либо глупцом. А так он одновременно и обеспечил безопасность её императорского высочества, и при этом организовал