Холодная война - Петр Алмазный

Я понимал, что этот важнейший политический шаг, который закрепит наше влияние в Восточной Европе на десятилетия вперед, не может не быть в центре внимания Верховного. Не исключено, что он вызвал меня, чтобы лично дать указания по этому поводу.

Понятно, что если мы сможем договориться с командующими союзных армий, организуем единую систему управления, обороны и снабжения, то никакой Запад не сможет нас расколоть. Уже в кабинете, я вызвал Маландина и Грибника.

— Завтра я улетаю в Москву, — сказал я. — Причины вызова я не знаю, но не исключено, что будут обсуждаться вопросы по созданию Объединенного командования. На время моего отсутствия вы, товарищ Маландин, командуйте ОКС, а вы, товарищ Грибник, понятно, отвечаете за безопасность. Василий Иосифович Сталин продолжает работу по укреплению ПВО Пенемюнде. Кроме того, я поручил ему разработать план по взаимодействию с союзными ВВС. Следовательно вам, товарищи, помимо исполнения ваших непосредственных обязанностей, поручаю помогать товарищу командующему авиацией.

— Есть, — ответили они.

Начштаба отправился в свой кабинет, а вот начальник особого оперативного отдела задержался.

— Товарищ маршал, — сказал он, — по поводу наблюдения за полковником Сталиным…

— Что-нибудь новое?

— В поведении «Птенца», под этим кодовым именем он у нас проходит, нет ничего подозрительного. Работает, контактов с посторонними не имеет. Вечером — в гостиницу, утром — в штаб. Никаких отклонений, но…

— Что «но»?

— Наша британская агентура сообщает, что британская разведка интересуются недавно появившимися в нашем штабе высокопоставленными лицами…

Мюнхен. 20 февраля 1942 года.

Штольц быстро шагал по вечернему Мюнхену. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Вольф не назвал имени. Это могло быть все что угодно — проверка, ловушка или настоящее задание.

Ясно одно, что речь идет о штабе ОКС. Значит, тот, кто их интересует, находится в Берлине. Кто-то из высокопоставленных офицеров советской военной администрации?.. Вот только кто именно?.. Вряд ли сам Жуков. Кто-то из новых сотрудников штаба?

Он зашел в подворотню, поднялся на второй этаж, постучал в дверь условленным стуком. Через минуту ему открыл Вебер. Молча кивнул, пропуская его внутрь. Оперативник снял пальто, стряхнул со шляпы дождевые капли.

— Есть новости? — спросил напарник, закрывая дверь.

— Крюгер на встречу не пришел, — сказал Штольц. — Вместо него в кафе заявился доктор Вольф. Тот самый, которого я вел тогда до его конторы на Бриеннерштрассе. Он и дал мне новое задание.

Вебер нахмурился.

— Какое?

— Сказал, что в Берлин прибыл некий высокопоставленный человек, который их чрезвычайно интересует. Он не назвал имени. Сказал, что я пойму, когда начну собирать информацию. При этом упомянул штаб ОКС. Значит, интересующий их человек находится именно там. Кто-то из советского командования.

Вебер прошел к столу, сел, закурил. Штольц остался стоять у входа.

— Сколько времени он тебе дал для сбора информации?

— Неделю или меньше. Сказал, что свяжется со мной позже.

— И ты согласился?

— А что мне оставалось? Если я откажусь, они либо убьют меня, либо выйдут на связь через кого-то другого. Мы потеряем контроль над ситуацией. А так я внутри. Я могу узнавать, что им нужно, и передавать тебе.

Напарник затянулся, выпустил дым.

— В Берлине сейчас несколько человек, которые могут их интересовать, — проговорил он. — Скорее всего это не Жуков, не Маландин, не Грибник. Их новичками не назовешь. Маловероятно, что кто-то из союзников. Скорее всего, речь идет о постоянном сотруднике, прибывшем недавно. Все сходится на Василии Сталине? Он только что назначен командующим ВВС ОКС.

— Сын Сталина в Берлине? — удивился обер-лейтенант.

— Да, хотя это не слишком афишируется.

— Такого рода персона вполне могла заинтересовать Вольфа и его хозяев.

— Я передам эту информацию в управление, — сказал Вебер. — Там решат, что с этим делать, но ты тоже должен быть готовым ко всему. Если Вольф выйдет на связь снова — не тяни. Иди на контакт, собирай информацию, но ничего не предпринимай без указания управления.

— Хорошо.

— И еще, — добавил напарник. — Мы должны понимать, что это может быть ловушкой. Вольф мог использовать Крюгера, чтобы выйти на тебя. И теперь он проверяет, насколько далеко ты готов зайти.

— Я знаю, — сказал Штольц. — Однако если я откажусь, мы не узнаем, что они задумали. А так у нас есть шанс.

Москва, Кремль, кабинет Сталина. 21 февраля 1942 года.

В Москву я прилетел только к вечеру. С аэродрома позвонил в Кремль и Поскребышев сказал, чтобы я прибыл к товарищу Сталину тотчас. Пришлось сразу направиться к главе государства, не заезжая домой.

Когда я вошел, в кабинете вождя было пусто. Я не стал садится, замер в ожидании. Через минуту открылась дверь, противоположная той, через которую я вошел. Появился вождь в скромном френче и мягких кавказских сапогах.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — произнес я. — Прибыл по вашему приказанию.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — откликнулся тот. — Садитесь.

Он указал на кресло. Я сел в него. Сталин прошелся по кабинету, остановился у окна, глядя на зубцы кремлевских стен. Неловко было сидеть, когда вождь стоит, но и игнорировать столь любезное начала разговора я тоже был не вправе.

— Мы победили в войне, — сказал Верховный. — Однако, как видно из истории, победа — это еще не конец. Необходимо удержать то, что мы завоевали. Запад уже готовит новую войну. Может быть, не связанную с непосредственным нападением на СССР, так называемую холодную войну, но и к ней мы должны быть готовы.

Я молчал, понимая, что это лишь начало разговора и пока вождь не выскажет свою главную мысль, торопиться с высказыванием своего мнения не следует. Хозяин кабинета повернулся ко мне.

— Мы создаем военный союз в Восточной Европе, — продолжал он. — Как мы уже решили с вами — это будет не просто блок союзников. Это должна быть единая система обороны, с общим командованием, проведением совместных учений и введением единых стандартов производства вооружения, но… — хозяин кабинета помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил: — Необходимо создать «Комитет освобождения Европы». Это будет… общественная организация. В нее должны войти антифашистские движения, коммунистические партии, бывшие участники Сопротивления. Не только из стран наших союзников, но и из