Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

Караван ещё только выходил из последней деревни, а известие об этом уже было получено командиром повстанцев. Караваны и ранее ходили, и повстанцы нападали на них — когда успешно, а когда и нет.

Но этот караван был особенным. Если раньше в повозки враги запрягали по две лошади, то теперь каждую из них тянули аж четыре лошади. Значит, в крепость везли тяжёлый груз — снаряды, порох, провизию и другую амуницию. Поэтому было принято решение объединить силы нескольких отрядов и не дать каравану дойти до крепости.

А самое главное — захватить две новенькие пушки с железными щитами, которые везли среди армейских фур. Именно эти пушки, а также новенькие винтовки были главным интересом главаря повстанцев — седобородого крепкого мужчины с орлиным взглядом.

Он специально переодевался торговцем и выезжал навстречу каравану, был в предпоследней деревне, где они делали остановку. Новенькие винтовки он узнал сразу же — они отличались металлической коробочкой перед скобой спускового крючка.

Среди имперских кавалеристов в зелёной форме крутилось с десяток каких-то кочевников с луками и стрелами. Они носились вдоль каравана, — в общем, самые настоящие недисциплинированные безбашенные степняки. Под ногами их коней крутились их худющие и злые собаки.

Засаду решили сделать в месте, где горная река делает поворот и у дороги перед горами имеется большая поросшая кустами площадка. Повстанцы засели на горных склонах. По плану главаря одна группа устраивает камнепад на выходе, где дорога почти примыкает к обрывистому берегу реки, не давая тем самым повозкам проскочить выбранное место.

Остальные стреляют из луков и трофейных ружей, а две группы быстро спускаются вниз с мечами и атакуют оставшихся в живых возниц, которые восседали на передках фур. Вождь всё просчитал: осечки быть не должно. Во-первых, внезапность нападения, во-вторых — подавляющее численное превосходство повстанцев и само место нападения. Им некуда скрыться: сзади — обрывистый берег горной реки.

Но всё пошло сразу не так. Первыми на место прискакали кочевники, и их собаки внезапно начали облаивать спрятавшихся на горе повстанцев. Но повозки уже втягивались на площадку, поэтому командир повстанцев дал знак первой группе, и на дорогу, оглушительно гремя, скатились огромные валуны, перегородив путь каравану.

Повстанцы начали пускать стрелы в повозки и стрелять из ружей. Удалось сбить несколько кочевников, но они сами быстро покинули сёдла, и внезапно обнаружилось, что они тоже вооружены новыми винтовками.

Но главное было другое: при попадании пуль из ружей в фургоны был слышен металлический звук. В груди вождя мятежников зародилось нехорошее чувство, которое настоятельно подсказывало, что необходимо бежать отсюда как можно скорее.

Но он не мог бросить своих людей и потерять заслуженную славу Хаджи и удачливого командира. По его команде две группы повстанцев с громкими криками, размахивая мечами, ринулись по горным склонам вниз, к фурам. Внезапно среди них разорвались артиллерийские снаряды, и не один и не два. В воздухе засвистели осколки.

Вождь прижал подзорную трубу к глазу, пытаясь понять, что происходит, ведь пушек на площадке не было. Он планировал быстрым броском специального отряда вдоль фургонов прорваться в хвост каравана — к ним — и захватить их. Они были самой важной для него целью. Они и их длинные поблескивающие жёлтым снаряды.

Внезапно он увидел два белых облачка дыма, вырвавшиеся вверх от входа на площадку, где встали фуры. Ещё мгновение — и он увидел две непонятные штуки. Они выглядели как обыкновенные прямые трубы, опиравшиеся на две станины, — как конгревовы ракетные станки. Рядом с ними копошились несколько солдат.

Вот один из них опустил в трубу что-то продолговатое — далёкий еле слышный хлопок, и из трубы вверх вырвался какой-то предмет. В воздухе раздался воющий свист, затем удар и взрыв среди бегущих повстанцев. Солдаты опускали эти снаряды в трубы один за другим.

Так состоялось первое боевое применение воссозданных гением Вулфа и Кассоля 80-миллиметровых миномётов по типу немецкого Gr.W-34. Самое технологически простое и страшное для пехоты противника оружие. Опытный расчёт из шести человек выпускал до тридцати мин в минуту.

Эти два миномёта обрушили на повстанцев тысячи осколков, заставив их сначала остановиться, а затем попытаться убежать. Но брезентовые верха фур упали вниз, и под ними оказались бронированные коробки. Вот почему лошадей запрягли не две, как всегда, а четыре.

Из повозок массово стали выскакивать имперские солдаты с укороченными винтовками, обутые вместо сапог в более лёгкие и крепкие ботинки. На головах вместо киверов и поступавших уже в войска круглых фуражек — матерчатые кепи с длинным козырьком.

Это были питомцы генерала Оскара Даффи — наши горные егеря. Идею их создания выдвинул Болтон, вспомнив времена обороны в каледонских ущельях, где он сам создавал отряды горных стрелков. Но Вулф и Кассоль улучшили его предложение, а бывший каледонский капитан, а теперь генерал Даффи, сам с успехом партизанивший в Грампианских горах, с энтузиазмом взялся за формирование и обучение горно-стрелковой бригады.

Первый батальон был готов за два месяца до начала бардаманского мятежа. И теперь егеря, ведя на ходу огонь из пятизарядных карабинов, ловко и уверенно поднимались в горы, охватывая позиции мятежников.

Вождь повстанцев понял, что медлить нельзя, и отдал приказ трубить в горный рог. Но не успел он подняться на вершину, как ближний разрыв мины оглушил его и бросил на землю, оставив лежать без сознания на горном склоне.

Так его и нашли егеря, проводившие зачистку отрогов и склонов, сгоняя уцелевших мятежников вниз, к дороге. Вожака принесли, связали ему руки и прислонили спиной к колесу одной из повозок. Его чалма потерялась, и егеря ещё на горе сразу увидели рыжие волосы лежавшего ничком мятежника.

Ему плеснули водой в лицо, и он открыл глаза. Пошевелил связанными руками и осмотрелся. Враги стояли полукругом, спокойно и безразлично рассматривая его. К нему подошёл высокий офицер в зелёной форме с простыми погонами без знаков различия, снял свой кепи, выбил из него пыль об колено и засунул его под погон, потом присел.

— Ну что, Ричард Бёртон, узнаёшь меня? Сколько крови ты попил у нас ещё десять лет назад в ущелье Пакс Глен? Не узнаёшь меня, а?

— Капитан Даффи? Но как же ты… Тебе же расстреляли, я же сам видел, я же был там у скалы.

— Да вот им, — Даффи согнул сжатую в кулак правую руку в локте и постучал левой по сгибу, — выкусили и подавились. За мгновение до залпа, когда уже вспыхнул порох на затравках, я упал в ущелье спиной вниз. Решил просто умереть, но не доставить вам, тварям, удовольствия лицезреть