Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени
Особо ушлые журналисты, почуяв запах сенсации, которая могла бы сделать их знаменитыми, ринулись к госпиталю. Но там их ждал неприятный сюрприз. Внешний периметр, выставленный из городской полиции, еще можно было обойти, используя темные переулки и подкупленных постовых. Но внутренний, организованный бойцами Особого Корпуса, был неприступен. Суровые, безмолвные солдаты в тяжелой броне пресекали любые попытки проникновения с холодной и безжалостной эффективностью.
Николай Огарков, молодой и амбициозный репортер газеты «Владивостокский вестник», был не из тех, кто сдается. Он понимал, что за стенами этого госпиталя творится история, и он должен был стать ее летописцем. Просидев два часа в кофейне напротив и наблюдая за тщетными попытками своих коллег, он разработал дерзкий план. Проследив за одним из врачей, вышедшим на перекур, Огарков проскользнул в подсобку и через пять минут вышел оттуда уже в белом, слегка помятом халате, с фонендоскопом на шее и пропуском в руках.
Ему удалось. Патруль Корпуса на входе лишь мельком взглянул на него и пропустил внутрь. Сердце колотилось где-то в горле. Он попал в эпицентр! Коридоры гудели, повсюду были раненые. Он замедлял шаг возле курилок и палат, жадно вслушиваясь в обрывки разговоров.
— … он просто шел сквозь огонь, понимаешь? Словно огня не было…
— … а потом капитан взял этот свой пулемет… я такого в жизни не видел! Он один выкосил целую роту!
— … говорят, он Кинетик уровня Альфа!
— … я видел, как он дрался с их главным… на мечах! Один против троих! Разрубил их на куски…
Капитан, демон, пулемет, бой на мечах… Фамилия «Строганов» повторялось в каждом разговоре, в каждом восхищенном или испуганном шепоте. Огарков понял: ключ к этой истории — тот самый капитан. Но где он?
Журналист заметил, что одно из крыльев госпиталя оцеплено особенно плотно. У входа в коридор стояли не просторядовые бойцы, а два офицера Корпуса. Туда не пропускали даже врачей без специального допуска. Это было оно!
Изобразив крайнюю занятость, Огарков проскользнул мимо них по противоположной стороне коридора, направляясь якобы в ординаторскую. Он прошел несколько шагов и, дождавшись, пока офицеры отвернутся, юркнул в первую попавшуюся дверь, оказавшись в небольшой процедурной. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он подождал минуту и выглянул. Коридор был пуст. В самом его конце виднелась палата, дверь в которую была слегка приоткрыта. Оттуда исходило странное, голубоватое свечение и доносилось тихое гудение аппаратуры.
На цыпочках, стараясь не производить ни звука, он двинулся к этой двери. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его ушах. Он почти добрался. Заглянул в щель и… успел увидеть.
На белоснежных простынях, в окружении десятка непонятных, светящихся приборов, лежал молодой парень. Невероятно бледный, с закрытыми глазами. Его тело было опутано проводами и тонкими, как паутина, трубками, уходящими в эти гудящие машины. На груди медленно пульсировал зеленый огонек какого-то датчика. Но пациент не выглядел на героя Империи⁈ Он выглядел просто как смертельно уставший юноша.
Огарков успел поднять свой миниатюрный коммуникатор, спрятанный в рукаве, чтобы сделать снимок, который принесет ему имперскую премию среди журналистов…
И в этот момент железная рука схватила его за плечо. Удар, короткий и профессиональный, пришелся под дых, выбивая из легких весь воздух. Его скрутили, вывернув руки, и впечатали лицом в стену.
— Попался, писака, — прошипел ему на ухо голос, лишенный всяких эмоций.
Огаркова выволокли во двор и бросили на мокрую брусчатку. Его не просто арестовали. Сначала избили, методично, без злобы, но с толком. Два бойца Корпуса сломали ему два ребра, разбили лицо и уничтожили всю его аппаратуру, растоптав ее сапогами.
— Пятнадцать суток ареста и общественных работ! Еще раз сунешься, куда не просят, — произнес один из них, нависая над скорчившимся от боли журналистом, — в следующий раз мы тебя не отпустим. Закопаем здесь же, во дворе. И никто никогда не узнает, куда ты делся. Ты меня понял?
Огарков, сплевывая кровь, лишь смог промычать что-то в ответ. Его подняли и, как мешок с мусором, вышвырнули за ворота госпиталя, где его уже ждал полицейский автомобиль, доверху забитый коллегами ремеслу.
А госпиталь, тем временем, окончательно превратился в крепость, наглухо закрыв свои двери и свои тайны от остального мира. В одной из его палат, под мерное гудение медицинских нанитов, спал человек, вокруг которого уже начала закручиваться буря, способная изменить судьбу многих подданых Империи.
* * *
Кабинет командующего Дальневосточным Особым Корпусом князя Барятинского в эти дни напоминал скорее штаб действующей армии во время решающего сражения, чем резиденцию одного из высших сановников Империи. Воздух, густой от табачного дыма и аромата остывшего кофе, казалось, застыл в таком состоянии надолго. На огромном столе из карельской березы, потеснив изящные бронзовые пресс-папье, громоздились стопки донесений, шифрограмм, карт и рапортов об арестах.
Сам князь, откинувшись в глубоком кожаном кресле, выглядел так, будто не спал неделю. Его обычно безупречный мундир был расстегнут на две верхние пуговицы, под глазами залегли глубокие тени, а в пепельнице дымилась уже пятая за утро папироса. Но взгляд его темно-серых глаз был по-прежнему острым и холодным, как лезвие дамасского клинка.
Последние двое суток были сущим адом. Инцидент на острове Удачи, который по документам проходил как «внеплановые учения в экстремальных условиях», взорвал политическое болото Дальнего Востока, подняв в очередной раз со дна всю муть. Плюунв на все и всех, Князь начал тотальную зачистку региона от японского присутствия. Результаты превзошли все ожидания.
— Еще раз, полковник, — Барятинский потер виски и посмотрел на Арсеньева, который стоял перед ним с очередной папкой.
— Так точно, ваше сиятельство, — бодро, несмотря на такую же крайнюю степень усталости, отчеканил Арсеньев. — За последние сорок восемь часов вскрыта и ликвидирована резидентура японской военно-морской разведки. Арестованы шесть кадровых офицеров, работавших под дипломатическим прикрытием, и двенадцать их агентов из числа портовых служащих и чиновников городской думы. Обнаружены три конспиративные квартиры, изъяты шифровальные аппараты, крупные суммы денег и списки контактов.
Князь удовлетворенно кивнул. Это был серьезный удар.
— Что по нашим… доморощенным идиотам?
Арсеньев усмехнулся.
— По подозрению в государственной измене и экономических преступлениях, связанных с контрабандой стратегических материалов в пользу Японской империи, арестованы семнадцать человек. В их числе барон Никотин, владелец судоремонтных доков, купец первой гильдии Плещеев и… — Арсеньев сделал паузу, — … младший брат графа Толстого, уездный предводитель дворянства.
Барятинский поморщился, как от зубной