Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

— Андрей, ты свои дела закончил?

— Закончил.

— А мои, похоже, еще внуки доканчивать станут.

Обратно в Лончаково мы вернулись к вечеру, уставшие. Я только завел Беркута в конюшню, как где-то в стороне раздался знакомый хлопок. За ним второй. К гадалке не ходи, стреляли из винтовок.

— Олег, что там? — спросил я у брата. Он тоже прислушивался, но лишь пожал плечами.

Я схватил винтовку, прихватил патроны и выбежал за ворота. Далекие выстрелы зачастили. А затем над станицей ударил набат, поднимая тревогу.

Я остановился на мгновение у ворот и метнулся в конюшню за Беркутом. Покинув наш баз, наметом пустил коня к станичному правлению.

На площади горели факелы. У крыльца стоял Овсянников, рядом с ним крестный и Парамон. Чуть поодаль урядники строили прибывавших казаков по десяткам.

— Громов прибыл! — доложил я.

Овсянников лишь кивнул и снова повернулся к собравшимся.

— Бой идет у китайского импаня, возле нижней излучины.

Он указал в сторону хабаровского тракта.

— Два десятка идут со мной. По тракту до старой заимки, дальше через перелесок к китайскому поселению. В передовом дозоре Албазов, троих из своего десятка возьми.

Казаки седлали коней, Овсянников повернулся к крестному:

— Степан Анисимович, остаетесь за старшего.

— Сделаем, — коротко ответил Кравцов.

Дальнейшие распоряжения он отдавал уже сам:

— Миронов! Бери пятерых и к реке. Лодки осмотрите, подходы к пристани перекройте. Особливо глядите, не идет ли к нам кто с маньчжурского берега. Гордеев! Берешь разъезд и держишь хабаровский тракт у въезда в Лончаково.

— Есть!

— На козловский тракт Белозерова с шестью казаками.

Крестный перевел взгляд на новопоселенцев:

— Остапенко! С кубанцами держишь новую улицу и выход к Гнилому Логу. Сам лог прошерстить до старой гати. Дальше не углубляться.

Моренченко стоял рядом с Рыжим. Плечо после игры ему туго перевязали, но здоровяк уже стоял с берданкой за спиной. Крестный ткнул в него пальцем:

— Ты, Саня, в передовой дозор не полезешь. С твоим плечом только хуже может статься. Останешься у заплота на Кубанской улице.

— Есть.

— Громов и Бирюков поступают под руку Гордеева. Туда же Мельников, Никита Трофимов, Меренский и еще двое из подготовительного разряда. Держите въезд с хабаровского тракта и следите за выходами из тайги. Если основные силы ввяжутся в бой, противник может обойти их и выйти к станице.

Глеб Маркелович уже сидел в седле. Дождался, пока два десятка выстроятся, поднял руку и повел колонну по хабаровскому тракту.

Копыта загремели по заиндевелой земле и конный отряд растворился в сумерках.

Мы с Гордеевым двинулись следом, но у самого выезда из станицы свернули к перелеску. После недавнего ранения урядник двигался скованнее обычного, однако виду не подавал. Здесь тракт проходил между невысоким увалом и поросшей тальником низиной. Место для заслона подходящее: дорога просматривалась шагов на двести, по краям тянулись канавы и старый валежник.

Гордеев расставил людей. Прохора с Меренским уложил у дороги, остальных отправил к увалу. Нам с Рыжим велел держать правый край, где кустарник спускался к ручью.

— Без команды не стрелять, — предупредил урядник. — Даже если кто из кустов полезет. Сперва окликнуть. Там сейчас и наши могут появиться.

Мы залегли у поваленной лиственницы.

Поначалу со стороны китайского импаня стреляли редко. Потом грянул дружный залп, за ним второй. Через несколько мгновений зачастили берданки.

Семен приподнял голову.

— Наши подошли, кажись.

— Похоже на то.

Пальба стала чаще, растеклась вдоль нижней излучины. Где-то глухо хлопнула пороховая бомба, подняв зарево над деревьями.

Мы ждали, было зябко, изо рта шел пар. А с хабаровского тракта пока никто не появлялся.

Первым движение заметил Рыжий. Тронул меня за рукав и указал вправо.

— Гляди.

Кусты вдоль ручья шевелились странно. Кто-то крался за ними, стараясь не выходить на открытое место.

Почти одновременно слева от тракта треснула ветка, а на склоне мелькнула тень.

Гордеев заметил оба движения.

— Не стрелять покуда! — прошептал он. — Разделяемся, братцы. Меренский, Мельников, Лепехин — со мной налево. Громов, Бирюков, Трофимов — вправо верхами. Остальные держат дорогу, возьмем живыми, если получится.

Мы подхватили поводья и двинулись вдоль ручья. Сперва шагом, затем рысью. Кусты впереди снова качнулись, между ними мелькнул круп невысокой лошади.

— Верховой, — выдохнул Семен. — Уходит к сопке.

Человек в темной куртке пригнулся к шее небольшой маньчжурской лошадки и скрылся в зарослях. Вместо тракта он свернул на поднимающуюся звериную тропу.

— Стой! — крикнул Трофимов.

Беглец даже не оглянулся.

Мы ускорились, но через сотню шагов дорогу перегородил бурелом. Узкая тропа уходила между валунами и поваленными стволами деревьев. Мелкая лошадка беглеца уже проскочила, а нашим будет там тяжело, да и в темноте жалко ноги переломать.

— Спешиваемся, — решил я.

Никита Трофимов первым соскочил на землю.

— Никита, ты с лошадьми, — сказал Рыжий. — И выход прикрывай.

Мы с Семеном проверили оружие и полезли через бурелом.

На более широком месте остановились. Тропа расходилась сразу на три: одна шла по гребню, вторая ныряла в распадок, третья огибала сопку. Уже темнело, мерзлая земля почти не держала следа.

— Вот и выбирай, — выдохнул я.

Рыжий опустился на колено, провел ладонью по земле и достал охотничий нож.

— Обожди.

Он вогнал клинок почти по рукоять, наклонился и прижал у ней ухо. Несколько мгновений лежал неподвижно, потом повернул голову.

— Справа. Шагов двести, может, чутка дальше. Лошадь идет неровно. На камнях копыта скользят.

— Тогда ты следом и поджимай его. Я срежу через гребень и встречу у распадка. Там тропы снова сходятся.

— Давай, Абиссинец.

Я полез на гребень. Подъем оказался крутым, сапоги скользили по мерзлой земле. Дважды пришлось цепляться за корни. Наверху деревья росли реже, и я смог прибавить ходу.

Внизу, в распадке, хрустнула ветка. Потом послышался короткий конский храп.

Я лег за валуном и выглянул. Беглец двигался по нижней тропе верхом. Лошадь шла тяжело, видно, повредила ногу на камнях. Человек то и дело оглядывался, ожидая погони.

Семена я не видел, но через несколько мгновений слева громко хрустнул валежник. Рыжий гнал беглеца туда, куда нам и было нужно.

Тот стал понукать лошадь. Впереди тропа огибала поваленный