Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин
* * *
Вечером я вернул Полушкиным ставшую ненужной раскладушку.
Вместе с Ромкой мы посмотрели «Спокойной ночи, малыши!» Затем я пожелал своему младшему брату спокойной ночи, и почти до полуночи, лёжа на диване… рассказывал Наде истории о будущем.
* * *
Ночью в квартире соседей снова орал телевизор.
Он замолчал лишь после того, как завершилась телевизионная трансляция.
* * *
Под утро мне снова приснился Салька. Французский бульдог в том сне смотрел на меня вечно печальными глазами и дышал мне в плечо.
Под утро я открыл глаза и обнаружил: тёплое дыхание было реальным — к моему плечу прижалась Надина щека.
* * *
В воскресенье утром мы с Надей прогулялись на рынок. На главный городской рынок я съездить поленился: до него пришлось бы потрястись в общественном транспорте с пересадкой. Или же гнать к нему Кивачку. Но оставлять мотоцикл рядом с рынком я не захотел. Особенно в свете моих нынешних «недопониманий» с местным криминалом. Да и не видел я смысла тащиться в такую даль из-за килограмма творога и козьего молока для Ромки: всё это продавали и на рынке около парка «Энергетиков».
По рынку мы с Надей бродили почти час. Просто глазели. Я вспоминал, как с удовольствием приходил сюда в детстве: с деловым видом пробовал на вкус ягоды и фрукты — развлекал своей бурной реакцией продавцов (а заодно и набивал живот «бесплатными» вкусностями). Сегодня мы с Надей тоже снимали пробы: только лениво, по-взрослому. Выбрали творог, наполнили принесённую с собой банку молоком. Раз уж явились сюда — я прикупил ещё и три литра ряженки (переплатил за банку).
Возвращались — у самого дома нос к носу столкнулись с соседкой Клавой. На удивление, та среагировала на нашу встречу улыбкой (хоть и явно фальшивой). Она всплеснула руками и поинтересовалась: «возьмём» ли мы на этой неделе мясо. Я снова отказался от её предложения. Клава укоризненно покачала головой, обронила: «Ну и зря». Сказала, что Москва меня «совсем испортила». Спросила, когда вернётся дед Женя. Назвала моего деда «нормальным соседом» — будто посчитала «ненормальным» меня.
* * *
Мельников явился в воскресенье днём, после обеда: вместе с Шурой Семичастных. Принёс упакованный в картонную коробку торт, украшенный розочками из масленого крема. Без бутылок — сказалось Шуркино влияние. Мельников с порога сообщил, что Федю Володина мы сегодня не увидим. Он растянул губы в улыбке и проинформировал, что моё предсказание «кажется» сбылось: Федя сегодня отправился в гости к женщине (к официантке из ресторана «Ленинград»).
— Что за девица? — спросил я. — Симпатичная?
— Нормальная, — ответил Мельников.
Сверкнул зубами.
Взглянул на Шурку и поспешно добавил:
— Для Федьки сойдёт, я считаю…
Подробности о Фединой подруге у Дани Мельникова выпытала Надя. Когда мы расположились на кухне: ели торт и запивали его свежезаваренным чаем с мятой. На этот раз девчонки уселись за стол вместе с нами. Было тесно, но мы всё же поместились. Шурка уселась едва ли на Даниных ногах. Я почувствовал на ноге под столом прикосновение Надиного колена. К запаху мяты на кухне добавились запашок табачного дыма (его сюда принёс Мельников) и аромат Шуркиных духов.
— … Кристина, — сказал Даня. — Фамилию я не помню…
«Кристина Дмитриева», — мысленно повторил я. Поймал на себе Надин взгляд — он будто бы сообщил, что моё очередное предсказание сбылось (хотя пока и не полностью). Я посмотрел на Шурку. Семичастных заметила моё внимание, опустила глаза. Я слушал полушутливый рассказ Мельникова — вспомнил, как беседовал с Шуркой тогда, в девяностых, в больнице. Но запах её духов в памяти не воскресил: тех духов, которыми пахло от Шурки тогда. Если тогда, в питерской больнице, от неё вообще пахло духами.
Я вдруг сообразил, что история повторилась: относительно. Пусть и на два десятка лет раньше. Я снова слушал рассказ о Феде и о его подруге. Теперь не от Шурки, а от Дани. Но Семичастных тоже сидела рядом. Смотрела она сейчас не на моё лицо, а в чашку с чаем. Теперь мы с Шуркой снова встретились после сцены «с дубинками». Только тогда меня отметелили бейсбольными битами, а сегодня угрожали скалкой. История действительно повторилась. Но сделала это странно: в искажённой и будто бы в юмористической манере.
Дания рассказывал о Феде иронично, шутил, ухмылялся. Улыбалась и Семичастных — в прошлый раз по её лицу скользили слёзы. Улыбнулась и Надя: скорее, из вежливости, нежели от веселья. Мне же улыбнуться не захотелось. Кристина Дмитриева и Федя Володин уже наладили отношения. Пескарь с дружками уже наведываются в «Ленинград». Швея уже исчезла — мне об этом не говорили, но я не сомневался, что такое случилось. История шла своим чередом — пока она не прислушивалась к моим желания и предостережениям.
— … Кристина в отдельной квартире живёт, — сказал Мельников. — Где-то на улице Мира…
Мне почудилось, что прижимавшееся к моей ноге Надино колено вздрогнуло.
Надина улыбка поблекла.
Шурка вздохнула — будто бы расстроилась из-за того, что не предоставит Дане отдельное жильё, как это сделает (в перспективе) для Феди Володина официантка ресторана «Ленинград» Кристина Дмитриева.
Мельников покачал головой и подвёл итог своему рассказу:
— … В общем, Медведь, скоро у нас появится новое место для посиделок. Когда твой дед вернётся.
Он достал из пачки сигарету.
— Я на балкон, — объявил Даня.
Взглянул на Шурку и спросил:
— Кто со мной?
* * *
Из кухни мы перебрались в большую комнату — когда Мельников вспомнил о гитаре. Вчетвером, да ещё с гитарой, на кухне квартиры деда Жени было бы совсем тесно. Даня расположился на диване — я выпросил для него у Ромки гитару. Мельников развлёк нас песнями из репертуара ансамбля «Метеоры» — явно рисовался при этом перед девчонками. Затем он прикрыл ладонью струны и вывалил на нас разбавленные шутками и анекдотами подробности «закулисной» жизни ресторанного ансамбля. К которым Мельников добавил и