Возвращение России - Влад Тарханов
— Восемнадцатого-девятнадцатого числа началась высадка самой большой партии десанта — третьей волны. Это еще две болгарские дивизии, а также части Русского экспедиционного корпуса в Европе и последние две дивизии Резервной армии. Кроме них была успешно высажена дивизия кубанских пластунов, ей поставлена особая задача: блокировать столицу со стороны Анатолийского нагорья и не дать султану и правительству младотурок бежать в глубь страны. Задачи болгарских частей: очистить европейский берег Босфора от турок, начать наступление навстречу застрявших у Баба-Эски частей болгарской армии: там сильные укрепленные позиции османов и братушкам приходится тяжело их штурмовать. Высаженные дивизии должны выйти им в тыл и занять укрепления Чаталджалинских позиций, обрушив тыл османской армии Зияд-паши. — Брусилов сделал небольшую паузу.
— В принципе, операция развивается согласно нашим планам. Общая численность войск, которых мы собрались привлечь — триста двадцать тысяч пехоты и конницы с нашей стороны и двести восемьдесят — болгар. С военной точки зрения операция может закончится военной победой в самое ближайшее время. Но сейчас, государь, на первый план выходят проблемы политического толка.
— Хорошо, давайте поговорим о политических последствиях нашего занятия Проливов. Как вы знаете, я был уверен, что не смотря ни на какие декларации, наши союзники не захотят отдавать Проливы Российской империи. Их манёвр с нейтрализацией Османской империи и вовлечении Сиятельной Порты на стороне Антанты в военные действия против Германии только подчеркивают их истинные намерения. Поэтому Константинопольская или Царьградская десантная операция не только правомерна, она единственно возможна. Итак, каков на неё резонанс? Прошу, Алексей Ефимович.
Вандам встал, поклонился и начал свою часть доклада.
— Государь, Алексей Алексеевич! Как только стало известно о высадке наших и болгарских частей на Босфоре, великий визирь вызвал к себе послов Британии и Франции и поставил им условие немедленно прекратить продвижение русских и болгарских войск вглубь страны. Одновременно Энвер-паша запросил резервы и отдал приказ всем верным войскам стягиваться к столице. О нашем движении к Царьграду сообщили в Лондон и Париж, которые высказали свою озабоченность, потом протест, потом пошли гневные ноты — одна за другой. Главы правительств Антанты рассматривают нашу операцию как предательство общих интересов, что наряду с перемирием на германском фронте ставит жизнеспособность Антанты или, точнее, участие в не России вообще под вопросом.
— И что, как вы считаете, Алексей Алексеевич, без нашей военной помощи союзники смогут отразить наступление германцев на Париж?
— Тут много разных «если», государь. — довольно мрачно произнёс Брусилов. — Если американцы начнут активно перебрасывать на континент формирующиеся в САСШ дивизии, то остановить продвижение рейхсвера они, скорее всего, смогут. Если же немцы начнут перебрасывать на западный фронт армию Макензена да еще и австрийские дивизии, на что есть все предпосылки, то даже в с помощью американцев без нас французы с англичанами не справятся.
Брусилов был в курсе, что по своим каналам Вандам получил сообщение, что Вильгельм сумел подмять под себя австрийского императора и австрийской союзной армией сейчас командуют германские генералы. И это делало ситуацию для Антанты весьма опасной.
— Итак… Необходимо делать выбор: сориться с союзниками, рвать договор Антанты? Или поступить умнее: тянуть время! Нужно ли нам пообещать наступление на Восточную Пруссию, например, или ограничится намерением разгромить Австро-Венгрию, из-за чего немцы обязательно оттянут свои войска на защиту Вены? Или же продолжать громить Турцию? Тем более, что пора приступать к операциям и Закавказскому и Персидскому фронтам. Вот такой у нас выбор, господа!
Но сделать выбор императору вот прямо сейчас не дали. Аккуратно постучался адъютант и сказал, что у него сообщение для генерала Вандама с пометкой «Сверхсрочно!». Пётр кивнул и через минуту Алексей Ефимович уже вскрывал депешу.
— Государь! Послы Британии, Франции и САСШ выехали в Москву, наплевав на ваш запрет, дабы встретиться с вами немедленно. Разрешение на их вояж дал глава кабинета министров по представлению нашего МИДа. Ваши распоряжения?
— Ну что же, господа, я вижу, что кто-то так и не смог оправдать оказанное ему доверие. С этого дня у нас будет новый глава правительства, да и министр иностранных дел, заодно. А что делать с послами? Задержать на какой-то небольшой станции. Паровоз отцепить, станцию оцепить. Пусть ждут. В Москву — ни ногой! Раз я запретил, то так тому и быть. Я к ним приеду сам, когда дела позволят. Пусть они пока что там покукарекают. И это…. Пошли туда какого купчика посмышленее. Пусть продукты нашим дорогим гостям продает втридорога… И ничем себя не ограничивает. А ты проследи, чтобы никто кроме него жрачку да воду господам дипломатам не вез! Пусть привыкают к грубой русской реальности!
Глава восемнадцатая
Петра вся эта дипломатия достала до печенок
Глава восемнадцатая
В которой Петра вся эта дипломатия достала до печенок
Николаевская железная дорога. Станция Оксочи, неподалеку от Мстинского моста.
25 марта 1918 года
«Определенно, после этой миссии потребую своей отставки. Как же я устал в этой чёртовой России! В отставку! На свободу! Буду писать мемуары и поливать грязью своих противников: как бывших, так и нынешних!» — думал про себя Теофиль Делькассе, временный поверенный в делах Франции в России. Для дипломата и политика такого уровня (он дважды занимал пост министра иностранных дел Третьей республики) эта должность могла показаться чем-то вроде политической ссылки к чёрту на кулички, в стылую и морозную даль.
— Ваше Превосходительство, посмотрите! Опять едет этот несносный «купец». — эмоционально воскликнул Эмиль Лекарню, второй секретарь посольства, который разделил со своим шефом прелести русской дороги.
Начиналось всё более или менее привычно: сначала пасовали сотрудники МИДа, который остался в Петрограде. Сказалась привычка чинуш получать подношения от партнёров по коалиции. Затем удалось продавить Петра Алексеевича Апраксина, главу кабинета министров, на разрешение выехать в Москву в связи с чрезвычайными обстоятельствами — высадкой русского десанта на Босфоре. Но потом… они застряли на этой маленькой станции у черта на куличках.
— А вы знаете, Ваше Превосходительство, мне рассказали одну интересную историю про нашу станцию. — Продолжал как ни в чём не бывало Эмиль.