СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

Товарищ Гнида стоял на крыльце с папкой под мышкой, довольный до тошноты. Его физиономия светилась как начищенный пятак.

Он заметил наше появление, козликом сбежал по ступеням, двинулся навстречу.

— Товарищ капитан! Товарищ старший лейтенант! — Голос у майора прямо звенел от счастья. — А я вас ищу по всей комендатуре. Где вы изволили быть, если не секрет?

— Воздухом дышали, — коротко ответил Мишка.

— Дело нужное, — с умным видом согласился майор. — А у меня для вас сообщение. Пятнадцать минут назад поступило распоряжение из Управления контрразведки фронта. Группе капитана Карасева надлежит завтра к двенадцати ноль-ноль прибыть лично к товарищу генерал-лейтенанту Вадису в Управление контрразведки «Смерш» 1-го Белорусского фронта. С задержанными и со всеми материалами, изъятыми из эшелона. Транспортом я вас обеспечу, выезд в шесть утра, чтобы успеть. А вот конвой пленных — это сами.

Ласточкин даже не пытался скрыть своей радости. Он козырнул и удалился в здание. Летящей походкой человека, у которого наконец началась белая полоса.

Спали в том же классе, где накануне корпели над отчётами.

Зотов сдвинул детские парты к стенам, натаскал соломы из-под лестницы и разложил её ровным слоем, как по линейке. Сверху бросил плащ-палатки. Получилось три спальных места, одинаковых до сантиметра. Четвёртое лейтенант устроил Светлову, у самой двери, оно оказалось поменьше и потоньше остальных.

Ужинали во дворе, у полевой кухни, вместе с комендантским взводом. Перловка с тушёнкой, чёрный хлеб, чай из закопчённого ведра. Повар, здоровенный дядька в фартуке поверх шинели, накладывал молча и от души. Карась сожрал свою порцию за минуту, тут же полез за добавкой. Хороший знак.

Отчёт для Москвы писал уже потом, на первом этаже, за столом дежурного, пока остальные грелись у печки.

С этим отчётом ситуация была совсем не та, что с первым, для официального начальства.

Светлов во время нашего разговора на школьном дворе поставил мне задачу предельно конкретную. Список. Всё, что немцы вывозили с осени сорок четвёртого по мере нашего продвижения: объекты, склады, институты, персоналии. Куда, когда, чьим распоряжением. Отдельно — всё, что связано с ведомством Каммлера, его конторами и его перевозками. И третий пункт — не осталось ли имущество там, где его возьмут американцы.

Значит, и писать надо не рассказ о том, как мы героически лазали за Одер, а чётко по своей задаче.

Так и сделал.

Наименование по документам — медицинское имущество. Отправитель — окружной склад медицинского имущества, Штаргард. Четыре партии: второе, девятое, четырнадцатое, двадцать первое февраля. Общий вес по сводной ведомости от двадцать второго. Спецификация отсутствует во всех четырёх сопроводительных, получатель указан кодом. Точка сосредоточения — грузовой причал с пакгаузами севернее Штеттина, при заводе синтетического горючего. Отгрузка второго марта, около половины объёма, направление юго-запад. Задержка на узловой станции Ангермюнде по причине разрушения путей.

Дальше — то, ради чего вообще стоило это писать.

Распоряжение на перевозку шло не по линии снабжения и не по медицинскому ведомству. Приоритет подачи вагонов, отсутствие описи, особый порядок. Штамп — строительное управление. То же самое строительное управление стоит на реквизиционном требовании об изъятии рентгеновской аппаратуры из лечебных учреждений провинции. Список госпиталей прилагается, их там под три десятка.

И вывод. Один, короткий, целиком выведенный из бумаг, которые лежат в мешках.

Строительные управления такого профиля входят в хозяйство группенфюрера Каммлера. То есть перед нами не тыловая перевозка, а вывоз имущества по линии того самого ведомства, о котором меня и просили собирать сведения.

Плюс новая персоналия. Человек лет сорока пяти, худой, тихий голос, тонкие перчатки при осмотре ящиков, помощник за левым плечом, собственный список содержимого, право браковать груз. Приезжал дважды, в феврале при приёмке и второго марта при отправке, ушёл вместе с эшелоном. Обращение — Доктор.

И последнее, отдельной строкой: направление вывоза юго-западное. То есть груз уходит в те районы, которые займут войска союзников.

Три страницы. Ни одного выдуманного факта. И маленькая, крохотная деталь — вообще ни слова о «Колоколе». Ни разу. Ни как версии, ни как предположения, ни как вопроса. Хотя Митя мне прямым текстом велел установить, где сейчас чертежи, о которых давал показания Ратцель.

Отчет получился слишком хороший. Задание получил вчера утром, а сегодня уже выдаю информацию. Вот какой молодец старший лейтенант Соколов. Работает на опережение.

Бумагу передал Светлову, в коридоре, после ужина. Уложились в минуту, без единого лишнего слова. Я ему молча сунул, он молча принял.

Встали мы в четыре сорок. Зотов, естественно, раньше всех. Когда я разлепил глаза, он уже сидел на своей соломе, обутый, застёгнутый на все пуговицы.

— Лёня. Ты спал вообще?

— Так точно, товарищ старший лейтенант. Два часа тридцать минут.

Ну конечно. Не «поспал немного», а конкретное время отдыха. Говорю же, робот, а не контрразведчик.

Карась поднимался тяжело. Принял сидячее положение, посидел, привалившись затылком к стене, и только потом начал шевелиться. Лицо у Мишки было ещё бледнее, чем вчера. При каждом неосторожном движении он морщился и еле слышно втягивал воздух сквозь зубы. Делал вид, что всё хорошо. Хотя на самом деле за ночь ему стало хуже, и он это прекрасно понимал.

— Не смотри так, старлей, — буркнул капитан. — Живой, ещё не помер.

— Я и не смотрю.

— Смотришь. Шкурой чую.

Я промолчал, а про себя отметил — путь из Альтдамма будем выстраивать так, чтобы проехать мимо медсанбата. Ну его к чёрту, так рисковать. Мишка упрямый осёл, но я поупрямее буду. Всё равно покажем его врачам. Фельдшер в комендатуре парень, конечно, хороший, однако у него нет тех препаратов, которые Карасеву сейчас необходимы.

Погрузка началась в пять.

Ласточкин, надо отдать ему должное, транспорт действительно выделил. Полуторку с высокими бортами, с брезентовым тентом на дугах, и водителя — молчаливого пожилого ефрейтора, который за всё утро произнёс ровно две фразы: «Куда едем?» и «Загружайтесь, товарищи командиры».

Десять мешков и двадцать ящиков таскали вчетвером: я, Светлов, Зотов и водила. Мишку отодвинули в сторону, хотя он, естественно, рвался в бой. Пришлось оттащить его, чтобы не песочить при младших по званию, и пообещать — если он не угомонится, лично его пристрелю. Так будет быстрее, чем ждать, пока рука загниёт или от физической нагрузки откроется кровотечение.

Зотов проверял весь груз по описи. Проверял содержимое, будто оно могло за ночь