Александр Чернов - Одиссея Варяга

Увы, выполнить задуманное ему так и не удалось. Сначала впереди показалась идущие на север большие крейсера Руднева, от которых Дева шарахнулся на северо-запад. Там его ожидала еще более неприятная встреча: сигнальщики усмотрели впереди крейсера Грамматчикова. А общение с ними ему, связанному подбитым "Иосино" было ну совсем не в тему… Дева развернул свой маленький отряд так, чтобы обойти русские главные силы с кормы, постепенно через юг склоняясь к востоку. Минут тридцать крейсера и два дестроера бежали одни в пустынном море. Но внезапно впереди открылся стоящий без хода и изрядно осевший в воде одинокий корабль, в котором с "Кассаги" вскоре опознали новейший броненосец флота, вступивший в это сражение как флагман адмирала Камимуры. Это был "Фусо"…

Японские крейсера и сопровождающие их два дестроера растворялись в дымном облаке на горизонте. Чем испортили Ивану Константиновичу Григоровичу настроение окончательно. Он молча проводил взглядом убегающие к горизонту "собачки", сплюнул за борт, и нервно закурил… Догнать эту парочку с подбитой "Светланой" и семнадцатиузловой "Палладой" было не реально, он прекрасно это понимал. Как и то, что теперь, еще находясь за горизонтом, Того примет свое единственно правильное решение и попытается достать конвой. Следовательно придется не идти на гром боя доносящийся откуда-то справа по курсу, и в котором наверное сейчас Макаров и Руднев решают в очном противостоянии с японцами кто есть кто, а оставаться с транспортами. И прикрывать это стадо купцов. Раз уж так получилось…

Но что-то мешало ему спокойно и пунктуально выполнить приказ комфлота. Острейшее внутреннее противоречие рвалось наружу. С одной стороны – ясная и понятная задача. С другой – шестое чувство военного моряка. И оно подсказывало совсем другое. "Но, в конце концов. Если уж один раз нарушил приказ комфлота, то почему бы… Ну, и тем более, что эти двое передадут Того? Что мы отогнали их от транспортов, плетущихся в сторону Шанхая на 8-ми узлах, и охраняем этот обоз… И что ход-то мы уже двенадцатиузловый держать можем они вряд-ли разобрали… И… Нет! Ну, не могу я тут торчать, пока наши воюют!!!"

Григорович решися. И опять принял самостоятельное решение, как бы сказали современные военные теоретики, сообразуясь с обстановкой. Его начальник штаба каперанг Андрей Августович Эбергард после краткого раздумья, взвесив все "за" и "против" в итоге с ним согласился, добавив: "Тем более, что догоняя транспорты, якобы плетущиеся к югу, японцы неизбежно налетят на нас!" Командир "Петропавловска" Яковлев поддержал их сразу: "Ведь линкоры строятся для боя с себе подобными, а бой этот, как мы слышим, вовсе не здесь. Если что, готов отвечать вместе с Вами, Иван Константинович!"

На "Палладу" просемафорили приказ контр-адмирала, и уже через пять минут русский транспортный караван неспешно развернулся, на этот раз "все вдруг", а не последовательно, как это сделали крейсера, и прибавив по его приказу ход аж до предельных 9 узлов, лег генеральным курсом на Шантунг имея во главе колонны справа три крейсера, а мористее, пока еще в визуальном контакте, броненосцы третьего отряда. Однако вскоре стало очевидно, что охраной транспортов они далее заниматься не собираются: приняв три румба вправо корабли Григоровича решительно двинулись на встречу отдаленной канонаде…

Стараниями своего экипажа броненосный крейсер "Баян" выжимал из себя все, на что был способен. И даже немного больше. На лаге "француза" дрожала отметка в двадцать и две десятых узла. Собравшиеся на мостике офицеры не отрывая от глаз биноклей и подзорных труб вглядывались вперед, туда, куда так нужно было успеть… И куда они, теперь это становилось очевидным, все-таки не успевали.

"Россия" и "Рюрик" уже вступили в бой. В неравный, смертельный бой с восемью линейными судами японского объединенного флота. И японская колонна обрезая корму "Рюрику" уже сейчас, когда до головного "Якумо" на дальномере еще пятьдесят с лишним кабельтов, начинает отсекать их от несущихся к ним на помощь "Баяна" и "Варяга" под флагом контр-адмирала Рейценштейна. Конечно, вины офицеров на спешащих на подмогу кораблях в этом не было. С "России" их уже должны были видеть. Но ее командир предпочел ворочать не на встречу "Баяну" и "Варягу", а закрыть собой кратчайший путь к транспортам.

Два других крейсера отряда Рейценштейна, изначально ведшие разведку западнее, ушли по приказу Макарова вперед еще раньше. Телеграф забит и их уже не вызовешь… Да и смысл? "Паллада" и "Светлана" не обладали необходимой сейчас скоростью, и боевая устойчивость их против линейных судов исчислялась минутами. Поэтому контр-адмирал изначально решил не отрывать их от поиска и прикрытия транспортов. О том, что эта самая боевая устойчивость его собственного "Варяга" в данных условиях немногим выше "Паллады", Николай Карлович сейчас просто не хотел думать. Судьбе было так угодно, чтобы у них появились шансы поддержать "Россию" и "Рюрика"… Но увы, всем на мостике "Варяга" становилось очевидным, что шансы эти уменьшаются с каждой минутой. Если лежать на прежнем курсе, то его два крейсера неминуемо "упрутся" в середину линии всего флота японцев. Что было форменным, бессмысленным самоубийством…

– Николай Готлибович! Нам сигнал адмирала. "Три румба вправо", – почему-то откашлявшись, тихо произнес старший офицер крейсера Андрей Андреевич Попов.

– Исполняйте… – процедил сквозь сжатые зубы Рейн, не отрывая от глаз бинокля, – и давайте перебираться в боевую рубку. Работать будем "Якумо"… Готовы, Виктор Карлович? – Рейн коротко глянул в сторону старшего артиллериста лейтенанта де Ливрона, когда нос крейсера быстро покатился вправо.

– Вполне. Но пока далековато… При нашем ходе минут через пять.

– Кстати, кто дымит сейчас у нас прямо по курсу? Сдается мне, что это Грамматчиков подходит? На марсе?

– Так точно! Открылись все четыре крейсера перврго отряда. "Аскольд" идет вторым!

– Семафор Рейценштейну: предлагаю выйти на соединение с вторым отрядом…

– Флагман дает утвердительный.

– Вот и ладно. На дальномере?

– Сорок восемь!

– Ну, с Богом! Начинайте пристрелку…

Сдвинулся от диаметрали и быстро поднимаясь пошел влево длинный хобот носовой восьмидюймовки, ожили в казематах стволы среднго калибра. Приподнялись, замерли, и практически одновременно окутав борт волной серого дыма послали первые снаряды в сторону силуэта трехтрубного корабля во главе японской колонны две носовых шестидюймовки левого борта. Сражение у мыса Шантунг вступало в свою решающую фазу.

– Что за чертовщина у нас с пристрелкой? Когда мы ее накроем, в конце-то концов!? – бесился Руднев прильнув с биноклем к смотровой щели в рубке "Громобоя". До "Адзумы" на глаз было никак не более сорока пяти кабельтов, но артиллеристы его крейсера уже несколько минут не давали по плутонгам и на главный калибр дистанции для беглого огня на поражение. Ожидая данных с флагмана "Витязь" пока вообще молчал. Но, как не бесись, причина происходящего была очевидна: По "Адзуме" уже стреляли. Причем совершенно бессистемно. "Ослябя" и "Пересвет" минут пятнадцать посылали в своего противника снаряд за снарядом совершенно не мучаясь тем фактом, что подходящие сзади справа броненосные крейсера Руднева так же намеревались обрушить огонь именно на этот, медленно отстающий от своей линии броненосный крейсер.