Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

Я решил начать с малого и заставил гайку летать. Вправо, влево, по кругу. Она послушно следовала за моей мыслью, за командами, которые я отдавал также легко, как дышал. Со временем гонять гайку туда-сюда стало слишком просто и неинтересно, поэтому я решил усложнить задачу.

Я переключил своё внимание с гайки, и она с тихим стуком упала на пол. Мой взгляд нашёл россыпь металлической пыли и мелкой стружки, что лежала у подножия старого двигателя. Вот я и нашёл себе задачку посложнее, ведь это уже был не один объект, а миллионы мелких частиц. Теперь мне надо было не просто поднять предмет, но сначала собрать его, придав ему форму.

В этот раз я почувствовал нагрузку. В моей голове тотчас возникло небольшое давление, как будто я напрягся, чтобы вспомнить что-то важное. Сейчас мои ощущения уже не были похожи на простое переключение тумблера, скорее они походили на запуск тяжёлой программы, которая вот-вот сожрёт всю оперативную память.

Металлическая пыль на полу зашевелилась. Она собралась в маленькое дрожащее облачко и начала уплотняться. Я наблюдал за процессом не глазами, а через Консоль: наниты — мой невидимый рой — работали как микроскопические строители, они хватали каждую частичку и устанавливали её на своё место в кристаллической решётке.

А уже через минуту передо мной в воздухе висел идеальный, абсолютно гладкий металлический шар. Он не только блестел, но и отражал тусклый свет фонаря без единого искажения, словно был сделан из жидкой ртути, которая застыла в идеальной форме. Я протянул руку и коснулся его. Тяжёлый шар был холодный и неправдоподобно гладкий.

` [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: МЕНТАЛЬНАЯ НАГРУЗКА 75%. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПЕРЕРЫВ.] `

Консоль была права, голова у меня и правда гудела. Это было знакомое ощущение — так бывало в прошлой жизни после восемнадцати часов непрерывного кодинга перед сдачей проекта — мой мозг, мой биологический процессор, попросту перегрелся.

Но азарт исследователя был сильнее, и я решил исполнить высший пилотаж, то есть провести модификацию.

Я опустил шар на пол, и тот откатился в сторону, сверкая, как чудесное сокровище из волшебного мира. Затем подошёл к штабелю досок, которые были оставлены здесь после какого-то ремонта, и вытащил одну. Это была совершенно обычная сосновая доска, сухая и с трещинами.

Сухие и скучные цифры перед моими глазами. А теперь сделаем их интереснее. Я положил ладонь на доску и отдал самую сложную команду за эту ночь.

Если уж предыдущая команда оказалась для меня тяжёлой программой, то эта вообще оказалась попыткой взломать Пентагон, вооружившись калькулятором. В глазах потемнело, в носу появился знакомый металлический привкус, давление в голове стало невыносимым, словно череп сжали в тисках, и мой мозг взвыл.

` [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! МЕНТАЛЬНАЯ НАГРУЗКА 110%! ВОЗМОЖНО ПОВРЕЖДЕНИЕ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ! ПРЕРВАТЬ ВЫПОЛНЕНИЕ? (ДА/НЕТ)] `

«Нет, тварь! Выполнять!» — мысленно рявкнул я.

Я чувствовал, что происходит. Не видел, а именно чувствовал, как наниты, подчиняясь моей самоубийственной команде, устремились к палке и начали проникать в структуру дерева. Микроскопические работники не добавляли ничего нового, а брали существующие атомы углерода и перестраивали их связи, превращая хаотичную органическую структуру в нечто, напоминающее алмаз. Прямо на моих глазах действовала алхимия, настоящая, мать её, алхимия, но основана она была на чистой физике и вычислительной мощи.

Прошло всего десять секунд, но для меня они показались вечностью. И как только всё закончилось, я отдёрнул руку, пошатнулся от бессилия, но вовремя опёрся о стену и не упал. Я был выжат, как лимон, моя голова раскалывалась, а из носа тонкой тёплая струйкой текла кровь.

Тяжело дыша, я посмотрел на доску. Внешне она ничуть не изменилась — это была всё та же старая потрескавшаяся сосна. Но я знал, что это не так.

Я вытащил из кармана старый сапожный нож, который всегда носил с собой. Крепкий из хорошей стали, с крепкой рукоятью. И со всей силы ударил им по доске прямиком в то место, куда до этого клал ладонь.

Вместо глухого стука о дерево раздался звонкий лязг, словно я ударил по наковальне. Лезвие ножа не смогло войти в древесину, а, ударившись, согнулось под прямым углом, но на поверхности доски от соприкосновения не осталось даже и царапины. Я посмотрел на согнутый нож, на неповреждённую доску, на капли своей крови на полу, и засмеялся, хрипло, тихо, почти беззвучно.

Божественные возможности и их вполне человеческая цена. Я не всемогущ, моя сила была ограничена ресурсом, которым были мой собственный мозг и выносливость. Каждый сложный «скрипт» выжигал меня изнутри, он требовал огромной концентрации, поэтому буквально питался моими жизненными силами. Да, я был отличным программистом, но мой компьютер был старым, слабым и постоянно перегревался.

Это было самое важное открытие этой ночи. Важнее летающих гаек и алмазного дерева. У меня были границы, а знание своих границ — это первое правило выживания.

Я вытер рукавом кровь, подобрал свою трость и медленно, и тяжело, теперь уже не притворяясь, похромал к выходу из трюма. Каждый шаг отдавался в голове тупой болью.

Я вновь нацепил на себя маску калеки, но теперь под ней скрывался не просто здоровый парень, а уставший и истекающий кровью паренёк, который только что прикоснулся к основам мироздания. Мой эксперимент не прошёл для меня даром, я понял, что за каждое чудо придется платить своей кровью, болью и силами. И я был готов платить эту цену.

* * *

Сегодняшние ночные опыты стали для меня откровением, но они же и преподали жестокий урок. Утром я проснулся совершенно разбитым, словно меня всю ночь били мешками с песком. В голове стоял назойливый гул, как будто в ней работал перегретый трансформатор, а в носу до сих пор оставался призрачный запах крови. «Ну, зато не придётся притворяться, что мне плохо». — подумал я и обратился к Консоли.

Консоль услужливо подкинула отчёт: ` [Статус_носителя: Физическое_истощение — 72%. Ментальное_истощение — 89%. Рекомендация: Снизить_нагрузку, увеличить_потребление_калорий_и_воды.] `

«Спасибо, кэп», — мысленно проворчал я и с трудом уселся на койке. Предел моего организма был найден, пусть и с продолжительными болезненными спецэффектами. Я начал одеваться и снова вживаться в роль. Каждое моё движение было чуть медленнее, чем нужно, а для того, чтобы встать, я опирался на свою верную трость, как на единственного друга и всё время морщился от боли. Маска постепенно срасталась со мной и становилась второй кожей.

— Доброе утро, сынок, — отец уже ждал меня в